Книга Служба имперской безопасности, страница 38 – Эдуард Тен

Он помолчал, затем продолжил уже другим тоном — более тихим и серьёзным:

— И последнее, Пётр Алексеевич. Прошу вас подключиться к расследованию теракта, погубившего графа Бенкендорфа. Преступники должны предстать перед судом. Это очень важно. Примите как мою личную просьбу, а не приказ.

— Сделаю всё возможное, ваше величество. Я найду убийц.

— Докладывайте мне немедленно, если появятся новые сведения по этому делу.

— Слушаюсь, ваше величество.

Стрельна. Дача графа Орлова.

Граф Нессельроде сидел мрачный, в крайне расстроенных чувствах.

— Карл Васильевич, я не имела в виду убийство Б… — она осеклась, — его, когда просила вас отвлечь внимание Третьего отделения от моей персоны. Вы понимаете, в каком опасном положении мы оказались? — Орлова нервно теребила платок. — Князь Хованский — крайне ненадёжный человек. При малейшей опасности для себя он предаст нас не задумываясь. Необходимо предпринять меры, которые обезопасят нас от причастности к этому преступлению. Вы понимаете, чем это закончится для нас? — Графиня едва сдерживалась, чтобы не сорваться в истерический крик.

— Я понимаю, Ольга Александровна, — тихо, ответил Нессельроде. — У нас нет другого выхода. Хованского надо устранить. Он единственный, кто знает нас.

Графиня побледнела.

— Вы говорите об убийстве? Опять?

— А вы видите иной способ? — жёстко спросил Нессельроде. — Он будет молчать, только если его не станет. Иного не дано.

Орлова опустилась в кресло, закрыв лицо руками.

— Боже мой… Как мы до этого дошли?

— Мы дошли до этого, когда ввязались в игру с огнём, — ответил Нессельроде, садясь напротив. — Но теперь пути назад нет. И медлить нельзя.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я предлагаю воспользоваться помощью англичан. Они тоже заинтересованы в молчании Хованского. Он знает слишком много о той операции. Об их агенте, о каналах связи. Если Хованского схватят и он заговорит — пострадаем не только мы.

— Вы думаете, они согласятся?

— Уверен, — кивнул Нессельроде. — Им нужна тишина. А устранить Хованского для них не составит труда. У них есть люди, средства, опыт. Нам останется только заплатить.

— Сколько? — глухо спросила графиня.

— Думаю, десять тысяч рублей серебром — достаточная сумма, — сказал Нессельроде. — Для нас это не разорение, а для них — хороший заработок. И главное — никаких следов. Никто не свяжет нас с этим делом.

— А если откажут?

— Не откажут, — уверенно ответил Нессельроде. — Им выгодно. Но даже если откажут, мы найдём других. Деньги решают многое, Ольга Александровна. Почти всё.

Графиня молчала.

— Я боюсь, Карл Васильевич, — призналась она наконец. — Однажды мы уже переступили черту. Если переступим ещё раз… куда мы придём?

— Туда, где будем живы и на свободе, — ответил Нессельроде. — А если не переступим — окажемся в Сибири. Или в петле. Выбирайте.

Орлова подняла на него заплаканные глаза.

— Хорошо, — выдохнула она. — Делайте, что должно. Только чтобы без грязи. Без мучений. Просто… чтобы исчез.

— Разумеется, — кивнул Нессельроде. — Это деловое решение, а не месть. Всё будет чисто.

Он поднялся.

— Я свяжусь с ними сегодня же. Не волнуйтесь. И, ради бога, держите себя в руках. Никаких лишних разговоров, никаких намёков. Даже с мужем.

— Я поняла, — тихо сказала графиня.