Книга Служба имперской безопасности, страница 35 – Эдуард Тен

— Вы думаете, Иван Фёдорович, армия готова к таким переменам?

— Не вся, ваше величество, — честно ответил Паскевич. — Надо с чего-то начинать. С нескольких полков, дивизии. Убедиться, что это работает. А там, постепенно, реформировать армию.

Цесаревич Александр кивнул.

— Я поддерживаю это предложение, отец. Князь Иванов-Васильев доказал свою преданность и деловитость. Думаю, он справится.

Николай повернулся к ним обоим.

— Хорошо, — сказал он. — Я подумаю. Готовьте предложения. Сроку — месяц. Чтобы всё было обосновано: цифры, сроки, расходы. И чтобы без фантазий.

— Будет исполнено, ваше величество, — поклонился Паскевич.

— А теперь, Иван Фёдорович, ступайте. Отдыхайте. Заслужили.

Паскевич поднялся, поклонился и вышел.

Цесаревич подошёл к отцу.

— Вы довольны походом, ваше величество?

— Доволен, — ответил Николай. — Но ещё больше я доволен тем, что у нас есть такие люди, как Паскевич. Правда, Иван Фёдорович стар. Для реформ нужны новые люди, способные провести их в армии.

— Князь Иванов-Васильев, ваше величество⁈

Император с усмешкой посмотрел на сына.

— Дел, Александр, много, а князь, к большому сожалению, один. Мы не можем заполнить им все прорехи и дыры.

— Прошу вас, ваше величество, пояснить мне, почему на столь значимую должность вы поставили графа Орлова. Князь Иванов-Васильев своей службой не раз доказал, что он способен решать сложнейшие задачи. Предан престолу, и результаты его работы не раз приносили пользу империи. Александр Христофорович не скрывал своего намерения сделать князя своим преемником. Венгерский поход лишний раз показал его способности. Если вы считаете графа Орлова столь знающим и умелым военачальником и дипломатом, почему вы не направили его решать Османский вопрос или быть вашим представителем в Венгерском походе?

Николай Павлович нахмурился, слушая Александра. Он прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Ты многого не понимаешь, Александр, — сказал он негромко. — Орлов — человек, которому я доверяю. Он предан мне лично. Он из тех, кто не задаёт лишних вопросов, а исполняет приказы. Это важно для такого поста, как Третье отделение и жандармский корпус.

— А князь, значит, не исполняет? — спросил цесаревич.

— Исполняет, — резко ответил император, обернувшись. — Он… Он другой. Он мыслит шире, видит дальше. Он способен на то, на что Орлов не способен. Но именно это меня и настораживает.

— Настораживает, ваше величество? — Александр не скрыл удивления.

Николай Павлович помолчал, собираясь с мыслями.

— Да, настораживает, — признал он наконец. — Князь — человек непредсказуемый. Он может принять решение, которое я не одобрю, но которое окажется единственно верным. Он не спрашивает разрешения, когда надо действовать. Он сам решает, как и когда. Это хорошо для воинского начальника. Но для начальника Третьего отделения… — император покачал головой, — это опасно.

— Опасно для кого? Для вас? — тихо спросил цесаревич.

— Для государства, — отрезал Николай. — Князь слишком умён. И он это знает. Он знает свою цену. А человек, который знает свою цену и обладает властью, может стать угрозой. Даже если он предан престолу сегодня, завтра… завтра его преданность может подвергнуться испытанию.

— Вы боитесь его ума, ваше величество, — прямо сказал Александр. — Вы боитесь, что он окажется умнее нас и примет решение, которое вы не сможете контролировать.