Книга Крымский перелом, страница 123 – Эдуард Тен

— Ладно, — примирительно сказал Андрей. — Довольно друг другу нервы с утра портить. А Луку накажи примерно. Тем более он наш воспитанник.

— Не сомневайся, командир, — ответил Костя. — Долго будет помнить урок.

— Ну ты, Костя, без лишнего усердия, — предупредил Андрей. — Строго по уставу.

Костя кивнул и вышел из палатки.

Лишь по прошествии полудня османы приступили к переправе. Ещё на заре их сапёры бойко соорудили мост шириной метров пять, и войска потянулись на левый берег — следом за пехотой и артиллерией двинулась конница, переходившая реку своим ходом. Основную силу составляли башибузуки, а с ними несколько эскадронов низамов из кавалерийского полка и редифы. Переправив десять орудий с зарядными ящиками, они собрали на левом берегу до восьми тысяч сабель и штыков.

Узнав, что неприятель начал переправу, Андрей велел бить тревогу. Все изготовились к отражению удара, успели принять пищу и с томительным напряжением вглядывались в даль. Около двух часов показалась густая колонна конницы. Всадники остановились в недоумении: наши окопы, кои были неведомы им доселе, показались лишь начатыми земляными работами, а отнюдь не грозными редутами, что и ввело в заблуждение их командира.

— Бить из гранатомётов, как только сможете достать! — приказал Андрей.

И тотчас воздух наполнился зловещим гулом: «Бум… вжик», и вновь «бум… вжик». Пристрелочные гранаты взорвались в голове колонны, а затем все восемь гранатомётов ударили залпом, внеся в ряды врага смятение. Однако башибузуки, неистово гикая, бросились в атаку. Лавина всадников неслась к окопам, но была встречена картечью конной батареи, что проделала заметные просеки в их гуще и сотенными гранатомётами. Затем, в сотне шагов, грянул дружный залп пластунов и егерей. Зрелище было ужасающим: наступающая волна кавалерии полегла в единый миг под смертоносным ливнем свинца. Более семисот всадников остались лежать перед укреплениями. Уцелевшие добивались одиночными выстрелами.

Вторая колонна остановилась, не решаясь продолжить атаку. Через десять минут османы выкатили семь орудий, намереваясь открыть пальбу. Однако наши гранатомёты опередили их. Сделав два пристрелочных, они дали залп тремя минами каждая. Прислуга вражеских пушек была истреблена почти поголовно, а меткая мина угодил в зарядный фургон — страшный взрыв разметал и перевернул три орудия.

Андрей наблюдал за происходящим со своего слегка оборудованного НП, расположенного за последней линией окопов. Он уже успокоился и с явным удовлетворением следил за чёткими действиями пластунов и егерей.

Внезапно с правого фланга грянули орудийные выстрелы, перемежаемые частой ружейной пальбой — вступили в дело линейная пехота и артиллерия.

Османы дрогнули. Не выдержав натиска, они беспорядочно хлынули обратно к переправе, где мгновенно образовалась чудовищная давка. Пластунская бригада, не мешкая, вышла за линию окопов, выстроилась в две шеренги, с десятиметровым интервалом, и мерным шагом двинулась вперёд, методично прочёсывая местность и добивая раненых. Казаки тем временем выскочили с левого фланга и принялись ловить уцелевших лошадей, благо те метались по полю без седоков. Егеря, глядя на слаженную работу пластунов, тоже потянулись за трофеями, то и дело опасливо косясь на начальство.