Книга Крымский перелом, страница 168 – Эдуард Тен

Он помолчал и добавил уже тише:

— И это только то, что мы нашли. Тела до сих пор собирают по всему лагерю.

— Где была охрана? Часовые? Кто вообще позаботился об обустройстве лагеря? Я вас спрашиваю, генерал!

— Командовал высадившимися генерал Колленьи, — ответил Гюкон. — Его нет ни среди убитых, ни среди раненых. Со слов начальника штаба карабинеров полковника Болнези, разведчики были высланы на расстояние пяти лье. Дозоры и секреты выставлены. В нападении участвовали пехота в странном обмундировании и иррегулярная кавалерия. Одетые наподобие горцев, почти все бородатые. Не кричали. Убивали молча.

Гюкон выдержал паузу и добавил:

— Именно это, монсеньор, и пугает больше всего. Молчаливые убийцы — хуже не придумаешь.

Пластунская бригада уходила своим маршрутом. Колонны шли быстрым маршем. Обоз каждого батальона заметно пополнился: у первого прибавилось четыре повозки, у второго — пять. Веселов поморщился, но возражать не стал — движение бригады они всё равно не затрудняли.

Командир первого батальона, есаул Сухин, ехавший рядом, усмехнулся:

— Чего кривишься, Еремей Степанович? Хабар — дело святое. Али не казацкого мы племени?

— Да ладно, что уж там, — вздохнул Веселов. — Ты проверь, чтобы барахло лишнее выкинули, не жалея.

— Уже смотрел, — ответил Сухин. — Всё нужное, по делу. Харч, порох, свинец, ну и остального до кучи, ружья нарезные.

Он хлопнул ладонью по луке седла и добавил уже веселее:

— Не ворчи, атаман. Бойцы честно заработали.

Разведывательная полусотня шла в арьергарде, прикрывая отход бригады. Преследования не было. Выждав пять часов, разведчики не спеша двинулись следом.

— Слышь, Лука, а ты чего генерала-то кончил? Всё же генерал как никак, — спросил Артём у своего дружка.

— Да не кончил я его, — отмахнулся Лука. — Дал пару раз в рыло — вот он и прилёг. Командиру сдал. Рыбин аж скривился. Говорит: «Сказано же было — пленные не нужны». А я ему: «Генерал всё же». Да какой там генерал? Может, офицер простой. Они, говорит, все как даусы наряжаются. Спрашиваем его, а он по-нашему ни бельмеса. Стал чего-то орать — так его Рыбин приголубил, да так смачно, что генерал сразу заткнулся.

— Небось тебя к кресту представят, — с завистью сказал Артём.

— Не наказали, и то счастье, — усмехнулся Лука. — И чего командир так меня невзлюбил?

— Эт ты зря, Лука. Рыбин знаешь как тебя защищал от начальника штаба? Мне Мишаня сказывал: Веселов хотел тебя в вестовые перевести, а Рыбин — ни в какую. «Пластунов — мой разведчик, и никак иначе». Шибко хвалил тебя.

— Да ну… — искренне удивился Лука.

— Баранки гну, — рассмеялся Тёма.

Полковник Сколков, покачиваясь в седле в гуще стрелковой колонны, рядом с подполковником Сомовым, перебирал в памяти события минувшей недели. Сделанные им выводы ошеломили его самого. Пластунская бригада, эти стрелки и «Дикай полк» — их уровень оснащения, вооружения и, главное, боевой выучки не шел ни в какое сравнение с регулярными пехотными частями. Но особенно сбивала с толку недавняя операция. Сравнивать обычную пехоту с пластунами — все равно что сравнивать топор с ювелирным молоточком. Это разные миры.

Вспоминая штурм, Сколков невольно восхитился: пластуны прошлись по городу частой гребенкой, словно причесывая его. Застигнутые врасплох французы даже не успели организовать сопротивление, впрочем, это уже не имело значения. Поражала сама механика штурма — отточенная, стремительная и пугающе эффективная. Это была не храбрая атака, а безжалостная работа.