Книга Крымский перелом, страница 75 – Эдуард Тен

Корнилов помолчал, затем добавил:

— Поверьте, ваше сиятельство, это не моя обида. Дело страдает. Полковник Тотлебен буквально выгрызает каждого человека, каждую лопату для строительства бастионов, а при этом есть абсолютно бездействующие рабочие экипажи и другие подразделения.

Я нахмурился. Это было серьёзное обвинение.

— Чей протеже? — спросил я прямо.

— Морского министра, светлейшего князя Меньшикова, — добавил Нахимов.

Я задумался. Меньшиков отстранён от должности, но его влияние, как выяснилось, продолжало жить. Дмитриева нужно было сместить. Но без веских оснований — нельзя.

— Владимир Алексеевич, — сказал я, — составьте мне подробный рапорт обо всех случаях намеренного неисполнения ваших распоряжений. Надеюсь, у вас хватило ума фиксировать подобное?

— Так точно, ваше сиятельство, — напрягся Корнилов.

— Так же озадачьте полковника Тотлебена таким же рапортом, с подробным описанием деяний адмирала. — Я помолчал. — Теперь доложите мне: есть ли у вас человек, способный заменить Дмитриева?

— Так точно, ваше сиятельство, — сказал Корнилов. — Контр-адмирал Метлин Николай Фёдорович. Не сомневайтесь, ваше сиятельство. Честный, деятельный и знающий офицер. Под мою ответственность.

— Пригласите его на завтрашнее совещание.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Корнилов облегчённо выдохнул, затем добавил:

— Позвольте определить вас в гостиницу, Пётр Алексеевич. Всё готово, вас проводят.

— Благодарю, — кивнул я. — Отдохнуть не помешает. Совещание запланируйте на полдень.

— Будет исполнено, ваше сиятельство.

Я поднялся, пожал руки адмиралам и вышел. На душе было тревожно.

— Дмитриева мы сместим. Метлин займёт его место. А Севастополь будет готов к осаде.

Общее совещание началось ровно в полдень следующего дня. Присутствовало семнадцать человек. Ответственные офицеры по очереди докладывали о своих делах. Когда полковник Тотлебен доложил о проделанной работе и трудностях, которые он испытывает при строительстве, я выслушал его и перевёл взгляд на Дмитриева.

— Господин обер-интендант, — спросил я, — почему полковник Тотлебен испытывает трудности с людьми, строительными материалами и другими вещами, необходимыми для строительства оборонительных укреплений? В сопроводительных документах чётко указано оказывать всемерное содействие в строительстве. Однако работы идут с опозданием, и, как я понимаю, причина не в бездеятельности полковника.

В кабинете повисла тишина. Никто не ожидал моего вопроса к Дмитриеву. Кто-то смотрел в стол, кто-то с интересом наблюдал за вице-адмиралом. Я же продолжал смотреть на него, ожидая ответа.

— Что же вы молчите, господин обер-интендант?

Дмитриев, сохраняя ледяное спокойствие, наконец ответил:

— Ваше сиятельство, все лимиты, выделенные на строительство, давно закончились. Выделить сверх того не представляется возможным.

Он говорил ровно, будто речь шла о чём-то малозначительном.

— Каков запас продовольствия и остальных припасов на случай осады города? — спросил я.

— Полагаю, на три месяца, — ответил Дмитриев. — Создавать больше не вижу необходимости. Все эти разговоры о возможной войне не имеют под собой твёрдых оснований.

Я выдержал паузу.

— То есть вы полагаете, что строительство оборонительных сооружений в данное время не является нужным? — переспросил я. — Вы намерены ждать, когда петух клюнет вас в задницу, и только тогда, как угорелый, метаться во все стороны? А в итоге, развести руками и сказать: — Я сделал всё, что мог, далее судьба так распорядилась, и спокойно уйти на покой писать мемуары о том, как вы отдали всего себя обороне города?