Книга Крымский перелом, страница 72 – Эдуард Тен

Поздним вечером, перед сном, Зоя зашла в комнату дочери, чтобы пожелать Наде спокойной ночи. Девочка уже лежала в кровати, но не спала — смотрела в потолок задумчивым взглядом.

— Спи, Наденька, — тихо сказала Зоя, поправляя одеяло.

Неожиданно Надя спросила:

— Мама, ты любишь Петра Алексеевича?

Зоя замерла. Вопрос застал её врасплох.

— Да, Наденька, — ответила она после паузы. — Я люблю его. А как же иначе? Только благодаря Петру Алексеевичу я стала той, кем являюсь сейчас. Всё, что у меня есть, — всё это благодаря ему. — Она села на край кровати. — А он тебе не понравился?

— Нет, мама, он не плохой, — задумчиво ответила Надя. — Только мне он непонятный. Я таких раньше не видела. — Она запнулась. — Он какой-то другой.

Зоя внимательно посмотрела на дочь, ещё раз убеждаясь в своей правоте. Надежда определённо была наделена даром. Она видела то, что скрыто от других, и чувствовала то, что другие не ощущали.

— Он просто особенный, Наденька, — мягко сказала Зоя. — Как и мы с тобой.

Надя кивнула, словно поняла что-то важное.

— Спокойной ночи, мама, — прошептала она.

— Спокойной ночи, моя хорошая, — ответила Зоя, целуя её в лоб.

Она вышла из комнаты, прикрыла дверь и прислонилась к стене. Сердце её билось ровно и на душе было спокойно. Она знала: теперь у неё не просто дочь — у неё есть та, которая понимает её без слов.

Ну что же, все распоряжения отданы, и я тронулся в путь. Со мной отправились в инспекторскую поездку мои «гаврики» и пять бойцов из отряда охраны особо важных лиц империи. Двигался я обычным путём — через Москву. С кратким визитом навестил поместье Юрьевское, принял доклад управляющего и поехал в Москву. Я не афишировал своё присутствие в городе, осмотрел только оружейный завод зятя и, не задерживаясь, двинулся дальше.

Что я отметил по дороге — качество дорог заметно улучшилось. В пути часто встречались ремонтные бригады, которые деятельно трудились, чтобы выполнить все работы до наступления дождей и холодов. Уже хоть что-то.

Первым запланированным моим посещением был Севастополь. По мере приближения к городу со стороны суши я внимательно осматривал местность, часто останавливаясь, сравнивая с картой и делая пометки. Я мало помнил подробности Крымской кампании, но сражение при Альме, которое было бездарно проиграно и пагубно отразилось на всей кампании, я помнил. И тут меня поразило: командовал войсками светлейший князь Меньшиков. Точно — он был главнокомандующим сухопутными войсками и Черноморским флотом.

Я задумался. В памяти всплыли скупые, но страшные подробности: нерешительность, отсутствие связи между частями, запоздалые приказы, разрозненные действия. Меньшиков, по сути, проиграл сражение, ещё не начав его. Он не сумел организовать оборону, не использовал преимущества местности, не доверял своим подчинённым, а те, в свою очередь, не получили чётких приказов. Итог — поражение, которое предопределило всю дальнейшую трагедию Севастополя.

— Это повторяется с ужасающей регулярностью, — пробормотал я сам себе. — Назначают неспособных, держат на посту годами, а потом удивляются, почему армия терпит поражение.

Оставалась маленькая надежда, что снятие Меньшикова с должности морского министра хоть как-то повлияют на последующие события. Или придётся дополнительно влиять на то чтобы Меньшиков не стал командующим в Крыму. Сказать легко, а как сделать.