Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 61 – Габриэль Кун

– Из всех организаций, с которыми вы работали, у вас, очевидно, были самые тесные связи с НФОП. Почему?

Ян: У НФОП была сильная приверженность марксизму-ленинизму, и мы были очень впечатлены их анализом. Лозунги вроде «Наши враги – империализм, сионизм и арабские реакционеры» были близки нам. Их мировоззрение было очень близко нашему. Более того, они сражались в стратегически важной части мира.

Политика Ближнего Востока связана с нефтью. Именно это делает регион таким ценным как для империализма, так и для борьбы с ним. Если нефть больше не будет поступать с Ближнего Востока в западный мир, то капитализм столкнется с серьезными проблемами.

Торкил: Панарабский подход НФОП также имел для нас решающее значение. Основной целью НФОП было не освобождение Палестины – с глобальной точки зрения, это довольно несущественно. Борьба за Палестину имеет высокую символическую ценность, но ее геополитическое значение ограничено. НФОП последовал панарабским представлениям Насера. Социалистическое будущее должно охватить весь арабский мир, от Сирии до Марокко. Вот почему у НФОП были ячейки во многих странах, включая Саудовскую Аравию.

В целом, НФОП придерживался сильных интернационалистских взглядов. Он позволял освободительным движениям со всего мира пользоваться его помещениями. Во время своих визитов я видел курдов, турок, иранцев, южноафриканцев и никарагуанцев. Другими словами, поддержка НФОП означала поддержку многих освободительных движений. Наконец, НФОП был хорошо зарекомендовавшей себя организацией с большим потенциалом. У него была настоящая армия с тренировочными лагерями, он управлял клиниками и детскими домами, даже пенсионной системой.

– Как вы впервые связались с НФОП?

Ян: Через палестинцев, живущих в Мальме, Швеция. В конце концов, члены KAK отправились на Ближний Восток, и мы продолжали проводить регулярные встречи.

– Вскоре после того, как вы установили контакт с НФОП, в организации произошло несколько расколов. Как это повлияло на вас?

Торкил: После так называемого «Черного сентября» в НФОП возникла дискуссия о массовой мобилизации населения, с одной стороны, и международных операциях, то есть громких угонах самолетов и тому подобном, с другой. Джордж Хабаш, более традиционный марксист, подчеркивал первое, Вади Хаддад – второе. Вероятно, это был самый важный раскол, который произошел, но он был дружеским. Эти две линии существовали параллельно друг другу в течение нескольких лет.

Мы решили работать с Хабашем. По сей день люди ассоциируют нас с Хаддадом, но это только потому, что мы уже контактировали с ним до раскола, и поэтому он знал о нас. Вот почему Карлос, который в конечном итоге тесно сотрудничал с Хаддадом, тоже знал о нас, но мы никогда не встречались с Карлосом, не говоря уже о сотрудничестве с ним. Все эти слухи – чушь. Мы никогда не интересовались ничем подобным, равно как и контактами со спецслужбами, которых у Карлоса было предостаточно. Мы держались от них как можно дальше, независимо от того, были ли они ливийцами, ливанцами, сирийцами или иракцами – или «Штази», если уж на то пошло. У нас не было симпатий к государствам, на которые они работали, и рано или поздно разведывательные службы всегда вас предают. У них свои планы, и они обычно сильно отличаются от ваших.