Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 63 – Габриэль Кун

– Вам кажется важным, чтобы вас не путали с европейскими городскими партизанскими движениями 1970-х годов, такими как Фракция Красной Армии в Германии. Вы можете это объяснить?

Торкил: У нас была разная политика и разная практика. У нас также было разное прошлое. Молодежные восстания конца 1960-х, которые казались важными для формирования многих городских партизанских движений, не имели для нас большого значения. Мне кажется, что для членов RAF восстание на частном уровне было очень важным. Политика и частная жизнь, включая отношения к вашей семье, условия вашего проживания и т. д., считались тесно связанными. В KAK мы смотрели на вещи иначе. Мы были прочно укоренены в марксистско-ленинской кадровой политике. Это был аспект, который Готфред Аппель привнес в организацию благодаря своему долгому опыту работы в коммунистических партиях. Дисциплина была ключевым фактором, как и терпение. Многие городские партизанские движения хотели революционных перемен здесь и сейчас. Мы придерживались долгосрочной стратегии.

Более того, наша практика была «невидимой» по отношению к датскому обществу. Мы не были в состоянии войны с датским государством и не рассылали коммюнике после наших действий. Мы использовали незаконные средства, которые выглядели как обычные преступления, для поддержки освободительных движений Третьего мира. Это сильно отличается от городских партизанских отрядов, которые нападали на европейские государства в лоб. Мы сочли эту стратегию самоубийственной, потому что, согласно нашему анализу, у нее не было никаких шансов на победу.

Не было никакой массовой базы. Если бы мы попытались сделать что-то подобное в Дании, с нами было бы покончено очень быстро. Вместо этого мы хотели быть союзниками освободительных движений Третьего мира в течение многих лет. Нам удалось продержаться по меньшей мере лет двадцать. Это означало, что мы все еще поддерживали освободительную борьбу в то время, когда большинство городских партизанских отрядов исчезло или полностью перешло к обороне. Они были подпольными революционерами и антиимпериалистами, мы были тайными.

Ян: Примером, иллюстрирующим нашу историю, являются протесты против конгресса Всемирного банка 1970 года в Копенгагене. Готфред и Улла в то время находились в Иордании, где встречались с НФОП. Предполагалось, что члены KUF будут участвовать в акциях протеста, но не в беспорядках и открытой конфронтации с полицией, а вместо этого были предприняты какие-то прямые действия, направленные против места проведения и делегатов. Однако одно привело к другому, и внезапно мы оказались втянутыми в ожесточенные уличные бои, бросали бутылки с зажигательной смесью и т. д. Когда Готфред и Улла вернулись в Данию, они были в ярости. Они назвали нас незрелыми авантюристами. Нас вызвали, так сказать, «на ковер» и велели прочитать «Капитал» Маркса, статьи Ленина и так далее.

Мне кажется, что многие из людей, присоединившихся к городским партизанским движениям, были очень активны и никогда не имели подобного опыта. Я имею в виду, не поймите меня неправильно, что мы тоже были нацелены на действия, но у нас был кто-то, кто бросал нам вызов, когда наши действия не были продуктивными.

– Почему вас критиковали за беспорядки во время протестов против Всемирного банковского конгресса, но не во время протестов против показа «Зеленых беретов»?