Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 45 – Пол Франклин Уотсон

Для меня те первые дни в море во время плавания 1976 года были идиллическими и напомнили мне любимую цитату: «Бывают ночи в море изысканной тишины, которую любят все моряки. Море спокойно, и корабль идёт гордо. Ветер мягкий и дружелюбный, он вызывает восхитительную меланхолию, мир, который пробуждает воспоминания и надежды, погребённые в суете дня».

Так было и со мной в то время. Я обнаруживал, что, когда не несу вахту и не занят другими судовыми делами, я читаю о китах или размышляю о них. Я прихватил с собой довольно обширные материалы о китах и китобойном промысле, с акцентом на то, как животное неумолимо приносится в жертву индустрии, и меня поразила эта мысль: от библейского Ионы и его кита до сегодняшнего бизнеса в 150 миллионов долларов в год этот великий «царь безбрежного моря» из моряцкой песни царил в фактах, вымысле, мифах и преданиях, связанных со всем морским. И факты, вымысел, мифы и предания часто переплетаются так, что не всегда легко отличить одно от другого.

Когда люди говорят о китобойном промысле, они обычно думают о капитане Ахаве и Моби Дике. Они видят смелых людей в маленьких лодках, отважно противостоящих Левиафану размером с тридцать слонов. Однако такой ситуации не было с 1860‐х годов, когда паровые китобои начали заменять шхуны, тендеры, бриги и барки. Столкнувшись с такими большими и быстрыми судами, киты больше не могли безнаказанно бороздить моря. Более того, капитан-зверобой по имени Свенд Фойн соединил гарпун с бомбой и дал миру 1860‐х годов его первый взрывной гарпун. Огромные синие киты и финвалы больше не могли уплыть или уйти на недосягаемые глубины с крошечным гарпуном в их огромных спинах. Внутренний взрыв обычно убивает их в течение нескольких минут – хотя иногда гарпуненный кит может корчиться в агонии часами.

В современных китобойных судах нет ничего привлекательного – ни в плавбазе с её огромной разделочной палубой и котлами для вытопки жира, ни в китобойцах, которые выслеживают свои жертвы. Они воняют. Они воняют так, что человека почти наверняка вырвет, когда он впервые приблизится к ним. Почёрневшие от крови тысяч смертей, облезлые и некрашеные, помятые и неотремонтированные, они оскорбляют глаз. Они шипят сжатым воздухом, ревут работающими дизелями, лязгают и стонут от натяжения лебёдок, и таким образом они терзают уши так же, как оскорбляют глаз и нос.

Международная китобойная конвенция на первый взгляд, казалось бы, позаботилась о деле защиты китов. Но это соглашение, которое привело в конце Второй мировой войны к созданию Международной китобойной комиссии, на самом деле работало на защиту индустрии. Оно стремилось вернуть бизнес к его нормальному уровню убийств после перерыва, вызванного войной. МКК установила квоты и приняла определённые правила – такие как запрет на убийство кормящих детёнышей или матерей, а также введение моратория на убийство гладких китов и тихоокеанских серых китов из-за их малочисленности. Но комиссия никогда не применяла эффективные международные контроли, и её благочестиво звучащие, но беззубые правила просто не работают.

Из стран-членов МКК только Япония и США всё ещё сохраняют обширные китобойные флотилии. Японская флотилия намного больше и дальше ходит, но обе страны, кажется, намерены истребить все виды китов, существующие на земле.