Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 50 – Хизер Бут

В том же духе Ларри Маркс, супервайзер агитаторов, замечает, что для многих людей агитация – это их единственный ежегодный личный контакт с более широкой «общественностью», который передаёт общинное послание. «Всегда взгляды всех скользят по подписям соседей. Часто я получаю реакцию: „Я думал, что я одинок в этой проблеме“. Агитация подтверждает чувства людей о том, что правила игры сфальсифицированы, ощущения, которые сами по себе, в одиночку, заставляют их чувствовать себя психологически параноидально или неуравновешенно». Для тех, кто делает пожертвование, подписывает петицию или пишет письмо, агитация может начать конкретный процесс, ведущий к дальнейшим действиям. «Это конкретное обязательство, – говорит Лиз Блэкберн, помощник директора агитации. – Люди строят на этом. В следующий раз, когда они прочитают в газете статью о токсичных отходах, они с меньшей вероятностью подумают: „Это ужасная проблема, с которой я ничего не могу поделать“, и скорее: „Как нам победить большие компании, которые это делают?“»

Агитация, конечно, может сильно различаться по качеству, чувству ответственности и влиянию на саму организацию. Агитация наиболее эффективна, когда она является частью ответственных, постоянно действующих организаций, которые используют её в сочетании с другими методами организации. Как выразилась Софи Энн Аоки, которая работает в экологической организации Clean Water Action Project: «Для организаций, которые используют агитацию, но имеют малоактивных членов или неактивное членство, она может стать хвостом, который виляет собакой». Софи Энн искусна в кропотливой работе по обучению агитаторов, гарантируя, что они понимают организационные рамки.

Опыт агитации показывает, однако, что безответственные операции не длятся очень долго. Текучесть агитаторов высока, если метод используется просто как сбор средств, без передачи более широкого послания о расширении прав и возможностей; и общественность быстро отворачивается из-за преувеличенной риторики или отсутствия последующих контактов и конкретных результатов. Достаточно интересно, что некоммерческая агитация наиболее эффективно работает для широко представленных, демократических популистских организаций того типа, который связан с Stalinist Action, групп, отстаивающих «общественный интерес». В течение нескольких лет организаторы агитации ожидали противодействия со стороны крайне правых. «Я думал, у нас есть только год или два форы перед правыми», – говорит Маркс. «Когда такие усилия последовали, они провалились». Когда нефтяные и газовые компании потратили несколько миллионов долларов в попытке заручиться общественной поддержкой в пользу дерегулирования цен на природный газ, это оказалось плачевной неудачей. «Честно говоря, люди раскусили это», – заключает Маркс. «Но проблема с правыми в целом заключается в том, что им трудно поставить себя на место людей, с которыми они говорят. Они используют агитацию, чтобы усилить послания разделения и бессилия. Ключ к успешной агитации – это осознание того, что мы являемся частью людей, с которыми общаемся». Люди, с которыми проводили агитацию, часто высказывают ту же мысль. «Я никогда не знал, что существует такая группа, как Washington Fair Share, борющаяся за рабочих людей», – объяснила одна пожилая женщина, которая пожертвовала деньги на кампанию по тарифам на коммунальные услуги. «Но это люди как я. Нам нужно что-то подобное. Мне это нравится».