Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 113 – Маркар Мелконян

Но правда должна отражать и то, что Монте тоже спасал жизни. Было бы нелепо, конечно, пытаться вести двойную бухгалтерию жизней, которые он спас, по сравнению с жизнями, которые он забрал. Тем не менее, факт остается фактом: помимо того, что он убивал, Монте также защищал беззащитных. Он делал это в Бурдж-Хамуде между 1978 и 1980 годами, в Кфар-Тибните в 1981 году и во время израильского вторжения в Ливан летом 1982 года. Он также выступал против «слепого терроризма» Агопяна, и некоторое время делал это в полном ожидании, что умрет в процессе. Позже он и его товарищи-бойцы защищали население Шаумяна от ОМОНа, «Серых волков» и Национальной армии Азербайджана. И в последний год своей жизни он и его бойцы отодвинули смертоносную артиллерию и ракеты «Град» за пределы досягаемости городов и деревень Мартуни.

Как бы возмутительно это ни звучало для выживших в Карадаглу и Кельбаджаре, правда также должна отражать, что всякий раз, когда у него была такая возможность, он предотвращал репрессалии против азербайджанских гражданских лиц, а также против вражеских пленных и заложников. Он отводил огонь от азербайджанских жителей деревень и старался избавить некомбатантов от страданий даже больше, чем они уже вынесли. Сразу после Кельбаджарского наступления Куркен Меликян, иранист из Еревана, разговаривал с матерью и ее двумя детьми, сидевшими в работающей машине в Степанакерте. Они были курдами из Кельбаджара, заложниками, которых везли к границе для обмена на армянских заложников, удерживаемых азербайджанцами. Мать благословила Аво по имени. «Он спас нам жизни, – сказала она, – если бы не он, я уверена, другие убили бы нас». В ходе исследования для этой книги я столкнулся со многими подобными историями.

Вскоре после его смерти друг Монте пацифист времен Беркли, Армен С., написал Сете о ее покойном муже: «Он заставляет меня стыдиться себя», – сказал Армен. Как и Армен, я тоже «живу так комфортно здесь, в Соединенных Штатах, нации, основанной на геноциде и завоеваниях», как он выразился. И как и мои сограждане, я тоже плачу налоги и пытаюсь игнорировать потоки крови, которые ЦРУ, Пентагон и десятки эскадронов смерти дяди Сэма ежегодно проливают от моего имени и на мои налоговые деньги. Это самое близкое, к чему когда‐либо приближались агент ФБР Хитон и мои американские соотечественники с их ленивой ненавистью к «терроризму», чтобы сохранить свои руки чистыми. Мой брат, по крайней мере, отказывался позволять другим убивать за него.

Монте умер в возрасте тридцати пяти с половиной лет, через 110 лет после того, как его двоюродный прадедушка Джейкоб Серопян умер в том же возрасте. Разделенные пятью поколениями, они пересеклись в противоположных направлениях. «Я здесь чужой и странник», – написал Джейкоб после прибытия в Америку. Монте тоже был своего рода странником. Но в отличие от Джейкоба, Монте не считал себя чужаком где‐либо на Земле. И в отличие от Джейкоба, его долгая дорога привела его домой.