Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 23 – Александр Лозье

Проблема была только в том, что Исаак действовал в одиночку. «Чёрную автономию» почему-то нигде не было видно. Другие протестующие смотрели на него с удивлением, но никто, даже я или Дин, не присоединился к нему. Казалось, не прошло и секунды, как появился чёрный полицейский фургон, и из него вышла фаланга полиции для подавления беспорядков. Они бросились к забору и сфокусировались на Исааке.

— Отойдите от забора! – прорычал офицер из-за плексигласового щитка.

Исаак огляделся вокруг и как раз тогда заметил то, что остальные из нас уже видели, – никто больше не разделял его храбрости. Он благоразумно отступил.

Энергия толпы быстро угасла, и мы снова стали бесцельной толпой. Мы подождали некоторое время, но вскоре стало ясно, что протестующие расходятся. Наши упавшие духом оживились на мгновение, когда мы увидели пару знакомых лиц: Холдена и Лючию, которые ехали с нами в фургоне из самого Остина. Хотя мы почти не разговаривали все 20 часов этой тягомотины, теперь они казались старыми друзьями. Мы обменялись тёплыми улыбками и крепкими объятиями.

— Я думал, вы уже уехали обратно! – сказал я.

— Не, чувак, – ответил Холден, – мы не могли уехать! Не после вчерашнего, это просто взбесило меня. Полиция сгоняет нас как скот. Вот бы у меня было мачете, я бы одному из этих свиней врезал по коленным чашечкам. Всё только начинается.

Мои глаза расширились от его агрессивных заявлений. В то же время меня это заинтриговало. Он серьёзно?

— Должен признать, это не совсем то, чего я ожидал, – осторожно признался я.

— Не волнуйся, чувак, я разговаривал с некоторыми людьми. Скоро тут реально начнётся. Завтра, чувак, вот тогда всё и начнётся по-настоящему.

Они пригласили нас присоединиться, когда они направились обратно в Американский дружеский центр. Расположенный на углу Черри-стрит и 15‐й улицы, этот дом из красного кирпича стоял в отдалении от дороги и был со всех сторон окружён высоким металлическим забором.

Мы прошли через главные ворота на просторный внутренний двор. Протестующие были повсюду: сидели и разговаривали на солнце, делились закусками, делали плакаты, проводили импровизированные встречи. На входе в здание висела табличка: «МЕСТО УБЕЖИЩА». Я был поражён тем, насколько безопасно вдруг себя почувствовал.

Внутри мы подкрепились горячим чаем, кофе и бутербродами с арахисовым маслом и желе. Мне стало так хорошо, что я начал разговор с одной из женщин, работавших там и готовивших сэндвичи. Каким-то образом я обнаружил, что открываюсь этой женщине, делюсь интимными подробностями своей жизни.

— Я вырос в евангелической, фундаменталистской христианской семье. Честно говоря, я не мог представить, чтобы хоть одна из церквей, в которые я ходил, открыла свои двери для протестующих.

— Квакеры всегда были на стороне социальной справедливости, – сказала она. – Квакеры были одними из первых, кто выступал за отмену рабства. Они активно участвовали в «Подземной железной дороге». Они боролись за избирательное право женщин и за тюремную реформу. Мы здесь не для того, чтобы судить, а чтобы помогать. Быть другом для тех, у кого нет друзей.

Слушая её, я почувствовал внутреннее тепло. Я осознал, как мало знаю о мире, и, несмотря на мою специальность в колледже, как мало я знаю об истории.