Книга Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии, страница 28 – Мартин Диллон

Формирование Временной ИРА в 1970 году ознаменовало значительное изменение ситуации в Ирландии. Оно вновь ввело романтический национализм и прочно поместило его на сцену политического конфликта. К 1971 году «временные» демонстрировали, что рассматривают британскую армию как оккупационные силы, а не как миротворческие. По мере роста насилия премьер-министр Северной Ирландии ввёл интернирование без суда. Как и следовало ожидать, оно было направлено против республиканцев, но по иронии судьбы многие из интернированных не были ни республиканцами, ни членами Временной или Официальной ИРА. Четыре месяца спустя пятнадцать невинных католиков были убиты при взрыве бомбы в баре Макгёрка в Белфасте. Взрыв был делом рук Ольстерских добровольческих сил, но власти попытались предположить, что это был «автогол» – бомба, которую ИРА заложила в баре, чтобы её забрало одно из её подразделений. К январю 1972 года ситуация ещё больше обострилась, когда парашютисты застрелили тринадцать безоружных гражданских лиц в Дерри в событии, получившем название «Кровавое воскресенье». В ответ Официальная ИРА перенесла войну в Англию и заложила бомбу в военных казармах Олдершота, унёсшую жизни семи человек. В марте 1972 года британское правительство наконец положило конец однопартийному правлению в Северной Ирландии, введя прямое управление из Вестминстера и упразднив юнионистскую администрацию в Стормонте. Реакцией лоялистского населения были страх и чувство, что британцы наконец поддались террористическому давлению. Реакция лоялистов была жестокой: банды убийц вышли на улицы, унося жизни сотен невинных гражданских лиц, в основном католиков, особенно в летние месяцы 1972 года. Эскадроны смерти рыскали по улицам, война распространилась на материковую Британию, а в конце 1972 года бомбы взорвались в центре Дублина, пока Дойл обсуждал ужесточение антитеррористических законов. Бомбы убили двух человек и ранили восемьдесят, и антитеррористическое законодательство было принято Дойлом, потрясённым новостями о бойне. Сначала считалось, что взрывы – дело рук «временных», которые, как говорили, были разгневаны тем, что дублинское правительство пытается ввести ограничения на деятельность ИРА. ИРА отрицала, что заложила бомбы, и обвинила британскую разведку, утверждая, что бомбы были предназначены для того, чтобы заставить дублинское правительство принять более жёсткое антитеррористическое законодательство. Вскоре видные политические деятели также попытались возложить вину на британцев, когда стало ясно, что британские агенты ведут то, что рассматривалось как кампания «грязных трюков» в Ирландской Республике.

Ситуация в Ирландии ушла далеко вперёд с 1969 года. Британские руководители служб безопасности, наблюдавшие за отправкой армии в Северную Ирландию в миротворческой роли, быстро поняли, что она не готова к тому, что переросло в городскую партизанскую войну. Когда британская армия прибыла на улицы Северной Ирландии в 1969 году в ответ на призывы католических политиков, в традиционно республиканских районах солдат встречали так же, как войска, прибывшие для освобождения Парижа в 1944 году. Сцены ликования, запечатлённые на плёнку и снятые газетными фотографами в таких очагах напряжённости, как Западный Белфаст, вскоре сменились воинственным настроем националистического населения, которое видело в армии старого врага. К середине 1970 года католическая молодёжь часто вступала в серьёзные столкновения с солдатами. Армия не была оборудована для борьбы с гражданскими беспорядками внутри Соединённого Королевства, не говоря уже об угрозе терроризма, которая началась с появлением Временной ИРА. «Прово», как их вскоре стали называть, просто полагали, что они являются законными наследниками республиканской традиции 1916 года и что война с британцами в Ирландии всё ещё продолжается. Однако в 1970 году ИРА вела войну на обочине, потому что не была уверена в поддержке своей собственной общиной военной кампании и была слишком занята приобретением оружия, чтобы преобразоваться в партизанскую армию. Они предпочитали формировать отношение к британским войскам, советуя людям не «брататься» с солдатами. Такое слово, как «брататься», несло исторический посыл, хотя бы подсознательно, что общение с британскими солдатами было преступлением, которое на протяжении всей истории ИРА каралось осмолением и вымазыванием в перьях или чем‐то более зловещим.