Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 45 – Ярвин Кёртис

Всем этногосударство (а женщинам ещё серьги)

Для альт-правых добродетели Белой Республики принесут пользу всем на этнорасовом спектре. Белые националисты часто утверждают, что этногосударства основаны не на превосходстве белых, а на уважении к каждой расе как к отдельной культурной и биологической сущности: «Центральное обоснование этнонационализма в том, что это политическая философия, которая лучше всего позволяет разным расам и нациям жить в соответствии со своей собственной идентичностью». Таким образом, утверждают белые националисты, «расовый реализм», лежащий в основе этногосударства, демонстрирует сострадание, а не предрассудки. Поразительный поворот логики: белое этногосударство вытеснит стремление к господству над расовыми меньшинствами, освободив белых от бремени этого угнетающего устройства. По словам одного белого националиста, пишущего для American Renaissance, идею этногосударства можно представить в таком «позитивном и устремлённом в будущее свете», что даже афроамериканский писатель и сторонник репараций Та-Нехиси Коутс поддержит её. Да, конечно. Коутс, который написал «Между миром и мной», прямо сейчас бежит регистрироваться в их партию. Или нет? Ах да, он же не белый. Значит, его место в этногосударстве на Юге, с репарациями за рабство, которые они ему предложат. Очень «гуманно».

В общем, уважаемые любители «Уайтопии», ваша мечта – это не будущее. Это прошлое, которое никогда не было таким хорошим, как вы его помните, и будущее, которое никогда не наступит. Но мечтать, как говорится, не вредно. Вредно не лечиться.

Как неофашисты играют на ностальгии

Потенциальную эмоциональную привлекательность белого этногосударства не стоит недооценивать – если вы, конечно, белый националист с зашкаливающим уровнем меланхолии. Да, эта идея бьёт прямо в тоску по групповой солидарности, самоопределению и «устойчивым сообществам». Как конструкция, пропитанная ультранационализмом, этногосударство пробуждает романтизм, сентиментальность и обещание уюта и братства. Для своих «законных обитателей» белое этногосударство символизирует «место, где всё знакомо, где всё понятно и где ты не чувствуешь себя отчуждённым». Это был бы географический заповедник для сохранения «древних фенотипов, которых мы знаем и любим», и барьер против «вновь прибывающей ДНК низшего качества». Если какой-то конфликт и возникнет, то «это будет семейная ссора», а не межплеменная война. Потому что, как известно, семейные ссоры – самые кровавые.

В своём наиболее сентиментальном проявлении идея этногосударства вызывает душевную боль и тоску по дому у тех, кто жаждет таких уютных местечек: «Мы чувствуем себя потерянными и одинокими, ищем ту родину, которой никогда не было, – единую, развитую и расово сознательную». Как только они достигнут этой священной цели, белые националисты будут жить в уверенности, что расовое родство «свяжет всех нас вместе», а люди будут «сажать деревья, чтобы будущие поколения могли наслаждаться тенью». Этот Эдем появляется на последних страницах фантастического романа «Виктория», в котором после затяжных и кровавых битв жертвы становятся победителями, захватывая этногосударство на Северо-Востоке. После того как белые ренегаты отвоёвывают землю у мультикультурного и левого тоталитарного режима, «наша каменистая почва Новой Англии» переживает «возрождение литературы, музыки, искусства и возвращение красоты». Видимо, красота – это когда все небелые уехали. Очень эстетично.