Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 73 – Ярвин Кёртис

Куда более драматично то, что некоторые сами сандинистские лидеры в последние месяцы перед уходом с должности откровенно злоупотребляли своей властью, чтобы извлечь как можно больше из государственного сектора в свои руки. Президентство Виолеты Чаморро полностью втянуло страну в объятия МВФ и Всемирного банка, вводя меры жёсткой экономии, сокращая государственные услуги, распродавая почти весь государственный сектор и отменяя земельную реформу. Она также угодила своим сторонникам в США, отозвав судебный иск Никарагуа против Соединённых Штатов из Международного суда. Её преемник, бывший ультраправый мэр Манагуа Арнольдо Алеман, проводил ещё более жёсткую социальную и экономическую политику.

После того как сандинистская партия оказалась в оппозиции, в ней возникли новые расколы. Партия была глубоко идентифицирована и переплетена с революцией, государством и его институтами – от сандинистской армии до официальной газеты Barricada, от школ до системы общественного здравоохранения. Как ей действовать в новых условиях?

Ортодоксы сплотились вокруг Даниэля Ортеги и жёсткой партийной структуры и менталитета, сформированных за десятилетия войны. Реновадоры критиковали Даниэля Ортегу и то, что они считали централизованной и сверху донизу жёсткой структурой партии, и утверждали, что партии необходимо больше внутренней демократии для самообновления. На Специальном конгрессе партии в 1994 году победили ортодоксы. Год спустя реновадоры отделились от ФСНО, сформировав Движение сандинистского обновления.

Для многих сельских и городских рабочих, составлявших базу сандинистов, лояльность революции означала лояльность сандинистам. Один аналитик отметил, что прогрессирующий отход от ФСНО его сторонников из среднего класса и интеллигенции зловеще исполнил предсказание Сандино 1930 года о том, что «только рабочие и крестьяне будут сражаться до конца». Другой объяснил, что Движение сандинистского обновления «не смогло пробить стену солидарности, которую оно помогло воздвигнуть в 1970–1980-х годах: любая атака на ФСНО была атакой на революцию и на всё святое для никарагуанского народа».

В 2006 году Даниэль Ортега снова баллотировался в президенты с платформой, которую некоторые назвали «неосандинизмом». Благодаря манипуляциям с Верховным судом ему удалось быть переизбранным ещё дважды, в 2011 и 2016 годах, увеличивая как количество голосов, так и процентное соотношение в каждых из последних двух выборов. Его небольшие, но всё же значимые программы борьбы с бедностью, пришедшие на смену идее крупных социальных преобразований, пользовались огромной популярностью. Никарагуа выиграла от притока помощи из богатой нефтью Венесуэлы при Уго Чавесе, в рамках попытки Чавеса создать социализм XXI века в Латинской Америке. При этом частный сектор и иностранные инвестиции также процветали благодаря сочетанию бедности и низкой заработной платы в Никарагуа, мерам жёсткой экономии и экономическим стимулам, а также безопасности и низкому уровню преступности и насилия в стране по сравнению с соседями. На протяжении более десятилетия Никарагуа при неосандинизме выглядела как социально-экономическая «история успеха». Успешное развитие Венесуэлы, которая продолжала оказывать поддержку, укрепляло экономическую стабильность этого курса.