Онлайн книга «Операция «Кондор». Государственный террор в Аргентине»
|
Как предполагает историк Карлос Альтамирано, с точки зрения политического мышления перонизм не допускал ничего, кроме перефразирования, робкой адаптации мысли лидера к конкретной политике. Это было похоже на идеологическое развитие фашизма Муссолини, особенно после 1925 года и провозглашения тоталитарной диктатуры. Как и Муссолини, Перон имел четкое представление о своей роли единственного идеологического и политического авторитета, когда утверждал: «Лучшее и самое аутентичное выражение идеи – это выражение ее создателя». Ведомый идеологией, сознательное чувство принадлежности, которое шло дальше собственной личной конечности, заменяло все альтернативные точки зрения, включая точку зрения личного наблюдения. Сам идеологический аргумент доказывал, что то, что он говорил, было правильно. Доктрина была объективацией идеологии, рационализацией этой самоверы, в которой идеология приносила в жертву мысль. Доктрина В таких движениях, как фашизм и перонизм, доктрина устанавливалась после различных идеологических маршей и контрмаршей. В случае фашизма она была обнародована только через десятилетие после основания движения. Перонизм возник в 1943–46 годах, но только в 1949 году, в знаменитой речи Перона на Философском конгрессе в Мендосе, лидер был вынужден представить свою доктрину как замкнутый свод цитат и мыслей. В этой приторной «академической» речи националистические идеологические корни перонизма были прояснены, как и его воля выйти за пределы своего националистического «менталитета» в том фашистском смысле, который аргентинские националисты придавали этому термину. В андском городе Мендоса Перон дал официальную версию перонистской идеологии. Важность Конгресса в Мендосе невозможно переоценить. Он представлял волю перонизма установить третий идеологический путь, преодолевающий дихотомию Капитализм-Коммунизм Холодной войны. Среди международных участников были известные антифашисты, такие как Родольфо Мондольфо из Университета Тукумана и Карл Лёвит из Новой школы социальных исследований в Нью-Йорке. Фашисты, такие как итальянец Уго Спирито и французский член СС Хайме Мария де Майе, также присутствовали. Хотя они не присутствовали лично, Мартин Хайдеггер, Жак Маритен, Бенедетто Кроче, Карл Ясперс и Бертран Рассел, среди прочих, прислали свои презентации. Аргентинские участники были представлены прежде всего клерико-фашистами, включая секретаря конгресса, националистического священника Хуана Сепича и печально известных аргентинских фашистов Сесара Пико, Нимио де Анкина и отца Хулио Мейнвьелье. Речь Перона должна анализироваться в контексте фашизма, национализма и даже антифашизма. Можно увидеть сходство и различия со всеми ними. Перон указал на противоречия либеральной современности и повторил свои предыдущие критики от 15 декабря 1944 года, когда он утверждал, что «либерализм – это худшее зло», и от 24 февраля 1947 года, когда, сомневаясь в наследии просвещения, он осудил «крайние тенденции, проистекающие из философских течений XVIII века». В своей конгрессной речи 1949 года каудильо сокрушался о современной потере подлинной веры и идеалов: «Человек был убежден в удобстве прыжка без градаций от строгого идеализма к утилитарному материализму; от веры к мнению; от послушания к безоговорочности». Было ясно, что для лидера теория, оторванная от реальности, как он ее понимал, была проблемой. Годом ранее, в 1948 году, Перон спросил: «Что такое перонизм?» и ответил: «Перонизм не учат и не произносят: его чувствуют или не чувствуют. Перонизм – это дело сердца больше, чем головы». |