Книга Там, где цветёт папоротник, страница 47 – Анна Корнова

Снежана печально смотрела на мелькающие за окном машины незнакомые поля. Далеко позади остался Чечерск, где ничего не сохранилось от княжеского подворья, от людей, его населявших. Только речка Чечора также несла свою густо-синюю воду в Сож, как и много веков назад, когда пускала по ней венок княжеская дочь, гадая с подружками, чьи венки прибьёт к берегу, а чьи поплывут прочь к скорой свадьбе. Снежана зажмурилась, чтобы не заплакать. Как же счастливо жилось ей в родном тереме!

Росла Снежана с родителями строгими, но любящими. Когда на морозной утренней заре родилась белокожая, как снег за окном, девочка, позвали в княжеский терем ведунью, и она предсказала, глядя на воду, где плавали восковые капли, что жизнь у новорождённой будет добрая, однако случится с княжной такое, чего и понять нельзя и ни с кем ни в их роду, ни в прочих не случалось, а жизнь малютке предстоит долгая, но вдали от дома. Матушку Снежаны, княгиню Предславу, слова ведуньи утешали, когда часто болела девочка всякими детскими хворями – жизнь обещана долгая, значит, не забрать злой богине смерти Марене дорогое дитя.

Княгиня Предслава дочери не только законы вежества да родовые обряды передала, но и объяснила главное понимание себя как будущей жены и матери. Именно залогом покоя и счастья для всех в новой семье готовилась стать Снежана. Про пророчество она не раз вспоминала, когда за смоленского княжича её сосватали. Всё выходило как ведунья обещала: жить предстояло вдали от дома, в богатом Смоленске, и стать женой старшего княжича – добрее судьбы не придумать. Вот какое будущее её ждало, да не дождалось. А случилось то, «чего и понять нельзя и чего ни с кем ни в их роду, ни в прочих не случалось». Вокруг люди чужие, обряды чужие – жизнь не её, чужая. Готовилась стать ведомой женой, а стала наложницей, а если задумает Владислав жениться на достойной девице хорошего рода, то может погнать Снежану со двора.

И ещё разговор Владислава с Дашей покоя окончательно лишил. Дашу эту Снежана только раз видела, но поняла сразу, что девка бойкая, однако неумная – сразу ясно было, что Владиславу Даша не нужна: смотрит он мимо неё, говорит недовольно. А та его пугать принялась, и тут же соблазнить старалась, грудью к нему жалась. Вежеству не обучена, себя не блюдёт, но ведь она дитя носит, а потому осуждать её никто права не имеет. Это Снежане хорошо известно.

Род – главный бог у древних славян, он отец всего на земле: Родина, Мать Природа, Родители, Народ, Урожай – все главные слова у людей от Рода. И женщина славянами почиталась как продолжательница Рода, символ Плодородия. Женщина, ждущая ребенка, – любимица богов. Стать матерью и продолжить род – основное женское предназначение, и боги этой Даши такое право дали, значит, посчитали достойной.

Вернувшись в Москву, не могла Снежана тот разговор, услышанный в машине, забыть, и оттого часто хмурилась, но Владиславу о том разговоре не напоминала. Она сказала, что думает, а там – как Владислав сам рассудит, как боги повелят.

Влад же из состояния безграничного счастья выйти не мог. Он беспричинно улыбался, шутил. В старых фильмах черно-белое изображение на экране превращалось в цветное, когда герой обретал любовь. Этот наивный прием вспомнил Влад, и прием этот теперь ему наивным не казался – жизнь вместе со Снежей действительно засияла яркими цветами, наполнилась подлинным смыслом. Они поедут к реконструкторам. Поедут вместе. И в воскресенье будут вместе, а потом он подумает, как легализовать Снежану в нашем мире, не может же она всегда по чужому паспорту жить. Да и Светка рано или поздно объявиться. Нельзя же вечно обижаться! Мысль, что со Светланой что-то случилось, Влад прогонял: даже если что-то самое страшное произошло, то должны были тело обнаружить, но не обнаружили (Влад вспомнил, как его вызывали на опознание неизвестной девушки в морг и поёжился), значит, Светка где-то сидит, молчит в обиде. Про звонок Дашки Влад не вспоминал.