Книга Три способа, как полюбить свекровь, страница 25 – Лана Светлая

Она между тем спокойно открывает дверцу одного из шкафчиков, висящих на стене, после чего разворачивается ко мне лицом.

— Думаю, вот это мне поможет, – довольным тоном говорит Нина Алексеевна, поднимая руки вверх и демонстрируя мне, что именно взяла из шкафа. – И тебе, Машенька, тоже.

В полном шоке смотрю на то, что она держит в руках.

Эм-м-м…

Неожиданно, однако.

— Нина Алексеевна, – начинаю медленно говорить, когда свекровь возвращается и с громким стуком ставит на стол бутылку коньяка и под него два пузатых бокала, – я прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо и…

— Больше ни слова, Маша! – резко обрывает меня женщина, усаживаясь на стул и решительно разливая горячительный напиток. – Пока мы не сделаем хотя бы три захода, молчим.

Кошмар какой-то!

Мы реально в полном молчании пьём этот благородный напиток без какой-либо закуски в виде шоколада или фруктов.

Маленькими глотками, как положено?

Да хренушки! Хлещем его, словно водку, одним глотком, а потом судорожно дышим, широко открыв рот.

На ум приходит, что мы с ней сейчас прям как две закадычные подружайки-алкашки, решившие накидаться, чтобы пожаловаться на…

Да, собственно говоря, друг на друга мы сейчас, похоже, будем жаловаться.

— А почему молча это надо было сделать? – хриплю, пытаясь отдышаться и чувствуя, как становится горячо в желудке, как начинает расслабляться тело. Голова тоже начинает приобретать пьяненькую лёгкость.

— Ты уже начала сдавать назад, извиняясь, – свекровь машет рукой на своё лицо, которое розовеет.

Выпив алкоголь, притом любой, она всегда краснеет. Данный эффект, правда, недолго держится: обычно уже минут через двадцать цвет лица свекрови всегда принимает свой естественный окрас.

— А я всё-таки хочу услышать более подробно про все эти, как ты говоришь, придирки. И особенно о том, почему ты мне раньше ничего не говорила.

— Ну, а разве вы не придирались ко мне все эти два года? – иронично интересуюсь у женщины. – Вспомните всё, что вы говорите мне обычно. И давайте уже по чесноку… что это, если не придирки, – алкоголь, похоже, окончательно развязал мне язык. – А раз это они, вывод напрашивается один: я вас в роли невестки не устраиваю.

Она внимательно, слегка нахмурившись, слушает меня. Крутит пальцами пустой бокал вокруг своей оси, откинувшись на спинку стула.

— Поэтому логично, что слово «любимая» – это не что иное, как сарказм с моей стороны, – зафиналиваю свою речь и смело смотрю ей прямо в глаза.

Свекровь выжидает какое-то время. Либо ждёт, что я ещё что-нибудь ляпну, либо обдумывает мои слова, стараясь придумать, что же ответить.

— Давай по порядку, – медленно начинает говорить Нина Алексеевна, оставляя бокал в покое и укладывая руки на стол ладонями вниз. – По поводу придирок, как ты говоришь. Я никогда не рассматривала свои замечания именно так, – наклоняет голову набок и задумчиво смотрит на середину стола. – Я просто давала тебе советы. И, как по мне, это было всегда в довольно мягкой форме.

— В мягкой? – аж поперхиваюсь.

— Маш, а давай ты тоже начнёшь говорить правду. Вспомни, я хоть раз нагрубила тебе, когда озвучивала то или иное высказывание по поводу всех вещей, которые ты перечислила: готовка, домашние дела и далее по списку? Только честно. Подумай, пожалуйста, хорошо и скажи, я была груба?