Книга Любовь Владыки. Курортный роман с последствиями, страница 96 – Ева Кофей, Хель Сорго

Незнакомец в нерешительности поднимается, делает шаг к нему, но затем в сомнении отступает на несколько шагов назад, и печально опускает голову.

Вова протягивает ему свою футболку, не зная, что ещё можно сделать.

— Прикройтесь… Я вас отведу. Разберёмся… Вы… как вас зовут?

Он берёт футболку с сомнением в странном, слишком тёмном и… неземным, взгляде. И повязывает её вокруг бёдер. После чего вопросительно смотрит на Вову, протягивает к нему руку, будто собираясь коснуться пальцами его груди, но в последний момент отдёргивает её. И легонько стучит себя по горлу, качая головой и… виновато, светло улыбаясь, как бы давая понять, что говорить не может.

— Ты словно… — Вова хмурится от того, как глупо звучат слова, которые он собирается произнести, — Русалочка.

И незнакомец, улыбаясь теперь радостнее, кивает.

На что Вова качает головой. Мол, это шутка была.

— Я Алекс… Владимир, — сам уже начинает путаться. — Идём… те.

«Русалочка» странно хмыкает на его слова, будто сдерживая смех, и уже смелее отходит от воды. Правда спустя пару метров вцепляется Вове в руку, с недоверием глядя по сторонам.

— Да что ж такое… Кораблекрушение, что ли, где-то было? Глупо… И ты не ранен, — всё же не может он выкать незнакомцу. — Вот… Анита обрадуется.

И на это незнакомец выразительно и остро изгибает бровь. А затем принимается что-то показывать ему руками, то и дело кивая на море.

— Шарады, значит? — ухмыляется Вова. — Значит, животное. Ты потерял кого-то? У… усы?

Незнакомец энергично кивает, только на последнее отрицательно мотает головой. И показывает что-то выше себя, и шире, и хлопает себя по груди, а затем снова показывает на пустое пространство рядом с собой, где стояло воображаемое что-то или кто-то.

— Корабль всё-таки? Лодка? Потерял лодку?

Незнакомец тяжело вздыхает, и во вздохе этом звучит едва ли не мировая печаль. Затем, почти сразу же после этого, спотыкается и умудряется повиснуть на шее Владимира, чтобы и вовсе не упасть. И поднимает, не отстраняясь, на него своё заострённое, бледное лицо с чёрными, жутковатыми в этот момент, глазами. И судорожно, коротко втягивает в себя воздух, будто вот-вот, не сдержавшись, заплачет.

Вова с трудом стоит на ногах, вцепившись в него.

— Скорую вызвать?

В этот момент небо прорезает золотистая молния.

Незнакомец мотает головой, затем будто отмахивается от моря и бури… и всё ненадолго стихает.

Вова, что ему совершенно несвойственно, чувствует желание выпить.

* * *

Пока Любовь с удовольствием объясняет Арктуру некоторые моменты из фильма и нежится в его объятьях, стараясь не обращать на исходящий от тела жар внимания, Вова заселяет гостей, недоумённо глядящих на парня — словно-с-обложки — в вафельном халате, что сидит за ресепшеном.

Да, точно так же, как Артуру Великому Анита выдала пачку одноразовых тапочек, Вове пришлось потрошить закрома и жаловать «Русалочке» почти что бумажный (потому что на них тоже экономят) халатик, не скрывающий, насколько прекрасное у него тело.

Сама Анита пыталась разговорить найдёныша, умудрилась разругаться с ним и уйти, хлопнув дверью.

— Она просто голодная, наверное, — поясняет Вова. — Так что? Кому позвонить?

Он долго смотрит на него, почти с обвинением. Шумно выдыхает, как бы справившись с эмоциями, и жестом просит дать ему, судя по всему, лист бумаги и карандаш.