Книга Горицвет, страница 15 – Диана Чайковская

Наверное, отец одобрил бы, укради Лихобор Сольвейд, а Воислава лишь пожурил бы, мол, сам виноват, раз не уследил. Как будто должен был! Он верил: у дочери конунга есть своя воля и голова на плечах. Если Сольвейд решит уйти по доброй воле – ладно, а вот силой… О, силой её вряд ли возьмёшь. Воислав давно заприметил, что под рубахой она всегда держит нож.

Золотой сокол метал очами Перуновы молнии и словно говорил: да, княжич, повезло тебе с женой, но не повезло с родом. С виду Смолеродный, а на душе – одно смятение, мягок ты, а землям твёрдая рука нужна, иначе поднимут смуту. Возможно, он был прав. Только у Воислава на сердце выжглись слова: «Сделай, что можешь, – а там видно будет». Если он мог стать князем и править не мечом, а речами, почему нет-то? И новая вера тут пригодится. Всё больше люда стекается на отсветы купола, слушает странных иноземцев, а некоторые – страшно представить – бьют палками кумиров. А если в речи чужаков вложить свою волю, можно хорошо укрепиться, сильно. Никто ведь не захочет идти против слуги богов или бога, кто бы там ни был.

Воислав вздрогнул. Откуда в нём такие лживые мысли? Да, это малое зло – а всё-таки не добро, не Даждьбожьи лучи, а обманчивые тени Мораны.

«Иначе никак. Придётся тебе стать чудовищем и надеть паршивую, ненастоящую шкуру», – от этих мыслей его сердце сжалось. Не для того он рвался в князья, чтобы врать людям, ой, не для того.

Но был ли какой-то другой путь?

Недра земли разрывались, с грохотом расходились сотнями трещин, являя на свет Божий клыкастых тварей – не людей, не волков, а что-то между. Они, пошатываясь, шли вперёд, ища поживы – людской плоти и крови. Землистая кожа висела на костях, пальцы венчали длинные когти.

Андруш перекрестился дрожащей рукой. Его защищал круг из святой воды и соли, но кто знает, сколько ещё удастся продержаться? А чудовища множились в целую рать. Выползали и выползали, будто сам Сатана решил создать их в отместку Господу.

– Про-очь! – на солнце блеснуло лезвие серпа.

Горяна выкашивала тварей, как траву. Падали головы и руки, текла кровь, пахнущая гнилью и болотной тиной. Андруш потянулся за солью – и краем глаза заметил, что за спиной ведьмы стоит женщина, сотканная из воздуха. Полупрозрачная, чернявая. Она тоже заметила его и качнула головой.

«Не лезь! Это не твоя битва».

Андруш шикнул. Что же ему теперь, бросить Горяну на погибель?! Да, ведьма, но ведь живой человек! Нет уж, никто не смеет ему указывать, кроме Бога.

Он сжал в руках пригоршню соли и побежал, на ходу вспоминая защитную молитву. Прежде чем Андруш успел что-либо сделать, Горяна быстро крутанулась и снесла его голову. Серп удивительно мягко прошёлся по горлу.

Чудовища победно взревели.

Всё-таки плоть безумно слаба. Порой это убивало. Андруш потянулся и вылез из постели, чтобы поскорее умыться и прогнать прилипшее наваждение.

Едва прибыв в Житний Град, он провалился в тягучий сон. И не было там ничего хорошего, кроме разве что намёка: делай своё дело поскорее, а то тёмная вера прорастёт ещё больше. Страшно представить, сколько сердец она опутывала с каждым днём. Как паук – огромный, гадкий, ядовитый.

Тишина клубилась по постоялому двору, а за ним раздавался шум. Стучали кузнецы, вился дым над горнилами, ускользая в небо. От мрачного пригорода до городища золотились соколы на стягах – голодные, жаждущие битвы и наживы. Купцы гремели мечами, расхваливали доспехи.