Книга Горицвет, страница 92 – Диана Чайковская

Хозяева негромко переговаривались о последних вестях. Видели, мол, опять шестилапых волков – бродили у перелеска, люд не трогали, только глаза их клюквой болотной горели. А некоторые Збручские ухмылялись, поглядывая на Горяну и Андруша. Знамо чего думали. Горяна и сама в последнее время засматривалась на криво выстриженную бородку, на пряди, что стали тяжелее и гуще, на широкие плечи – а после отворачивалась, вспоминая: обет ведь дал, да и речи у него порой странные, звенящие. Негоже с таким водиться.

Когда покрывало ночи тронуло крыши изб, Андруш вышел во двор. Мужики тоже пошли сыпать полынь вдоль тынов. Горяна же взялась за берёзовые ветви. Оберег ждал её, требуя силы. Больше пламени, чтоб аж сердце кололо и душу трясло! Сделает хуже – проиграет и умрёт.

В горле забулькало, дыхание спёрло. Она наклонилась к полу и выплюнула кровь вперемешку со слюной.

— Ну хватит! – крикнула хозяйка. – Ложись спать немедля, а то прогоню!

Хотелось возразить, да язык заплетался. Горяна с облегчением выпустила из рук берёзу. Голова её коснулась мягкого покрывала, под потолком она успела заметить калину и землянику. Вкусные варева, должно быть, выходят, надо будет как-нибудь попросить, а ещё…

Чернота закружила Горяну, прежде чем она закончила мысль. Морщинистая рука в пятнах потянулась за ней и утащила к топи – берегу, где всё повернулось по-иному. Только вместо Айнэ-пряхи перед Горяной вдруг выросла Млешка, бледная, курносая, растрёпанная и с перекошенным от злости лицом.

– Не тронь госпожу, а то худо будет! –На веснушчатых ладонях завертелись вороньи перья.

Горяна молча скользнула мимо Млешки, нащупывая нить. Тёмная, покрытая гнилью, мертвяцкая – аж в руки брать противно, да что поделать. Видать, померла недавно.

Перья вздыбились, заплясали и стрелами полетели вперёд. Она увернулась. Млешка припала к траве и принялась заговаривать её. Вот как, землёй взять решила?

Горяна усмехнулась, продолжая ощупывать нитку. Тонкая, звонкая, так и просится на серп! Одним махом она вытянула его из-за пояса и повертела чуть ли не перед носом Млешки.

– Не посмеешь!– прорычала та. – Не хватит тебе, трусихе, мужества!..

– Вот как?– Горяна заулыбалась шире.– Ну гляди!

Раз – и Млешка застыла. Долгий был миг, тревожный, аж сердце забилось бешеной птицей. Оборванная жизнь осыпалась узелками. В воздухе повис крик, что так и не вырвался из горла.

Два – тело полетело в топь. Болото распахнуло объятья навстречу Млешке. Рыжие кудри разметались по зелёной воде.

– Молоде-ец!– проскрипело за спиной. – Не ожидала! Ай, уважила, дева-краса!

Горяну как обухом по голове ударили. Она очнулась, взглянула на исчезнувшую в воде Млешку. Кошмар! Оборвала нить – и даже не дрогнула, словно что-то вселилось в неё.

– Отпускаю, Горянка! –одобрительно произнесла Айнэ-пряха. – Ступай и делай, что должна. Всё одно пути сплетутся как надо.

Её обдало леденящим старушечьим хохотом. Грохот, скрип, бульканье, крик Млешки – всё сплелось в голове. Она со страхом косилась на свой серп и никак не верила, что убила. Что подняла руку на человека, на сестру по ремеслу, хоть и никудышную. Хоть и убитую в мире людей кем-то другим.

«…станешь Яра госпожой!» – весело каркнул Див из воспоминаний.

— Прочь! – Она вложила в этот крик всю душу. – Пошли про-очь!