Книга Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу, страница 1 – Марина Исайр

Миранда Александрова не верила в любовь, хотя сама предпочитала считать это не разочарованием, а профессиональной осведомлённостью. Ни тяжёлого детства, ни трагической истории с предательством у неё не было, если не считать парня с гитарой, который в семнадцать лет посвятил ей песню, зарифмовал «любовь» с «морковь», а спустя неделю ушёл к девушке, сумевшей оценить его поэтический дар. Случай был неприятный, но недостаточный, чтобы объяснить устойчивое недоверие ко всему, что люди торжественно называли вечным чувством.

Просто Миранда работала с браками слишком близко.

Она видела любовь на стадии «ты моя вселенная», затем на стадии «мама сказала, что ты меня не ценишь», а потом — на стадии «кофемашину заберу я, потому что капсулы всегда покупал за свои деньги». За десять лет практики Миранда успела выслушать столько историй о верности, взаимном уважении и совместном будущем, что могла с закрытыми глазами определить момент, когда клиент начинал врать. Обычно всё открывалось безобидной фразой:

— Я хочу разойтись мирно.

После этого Миранда доставала блокнот, потому что через пятнадцать минут выяснялось: мирно человек хотел забрать квартиру, машину, дачу, собаку, коллекцию бокалов и фикус, который прежде называл «этим пыльным недоразумением». В её кабинете разводились красиво и уродливо, молча и с криками, с угрозами, слезами и букетами примирения, которые спустя полчаса летели в мусорное ведро. Однажды бывшие супруги почти час делили кота по дням недели, пока сам кот не забился под кресло и не отказался выходить к обоим. Миранда тогда впервые задумалась, что животным тоже следовало бы предоставлять независимого представителя.

Она не осуждала клиентов и редко принимала чью-либо сторону. Она слушала, задавала вопросы и составляла документы, потому что документы, в отличие от чувств, хотя бы можно было проверить на ошибки. У них были номера, даты, подписи и ясные последствия. Они не обещали любить вечно, не уходили «разобраться в себе» и не требовали среди ночи вернуть подаренный на годовщину плед.

В тот день всё началось как обычно: с холодного кофе, проливного дождя и сообщения от клиента, который хотел выяснить, имеет ли право не возвращать бывшей жене кольцо, поскольку оно, по его мнению, удивительно подходило к его рукам. Миранда оставила вопрос без ответа, поставила телефон экраном вниз и вернулась к соглашению о разделе имущества, пытаясь понять, как два взрослых человека сумели дойти до судебного спора о трёх одинаковых сковородках. За окном мигала вывеска соседней кофейни, по стеклу стекали тяжёлые капли, а лампа над столом освещала страницы ровным белым светом.

— Любовь, — пробормотала Миранда, исправляя очередную опечатку в фамилии, — прекрасное чувство. Особенно когда к нему приложены чеки, гарантийные талоны и акт приёма-передачи.

Дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге появилась женщина в белом пальто, с красными глазами, безупречной укладкой и выражением лица, с которым люди отправляются либо на войну, либо к семейному юристу. В одной руке она держала толстую папку, в другой — сумку, а к груди прижимала маленького йоркширского терьера в розовом комбинезоне.

— Он сказал, что оставит мне только кухонные полотенца, — выдохнула женщина, и терьер посмотрел на Миранду так выразительно, словно уже знал: полотенца были далеко не главной проблемой.