Книга Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу, страница 32 – Марина Исайр

— Зато дом у Вас умный, — продолжила торговка, передвигая коробку с медными пуговицами. — Капризный, конечно, и чужого мнения не терпит, но плохих людей не любит.

— А хороших?

Женщина задумалась лишь на мгновение.

— Хороших он любит мучить во благо.

— Заметно, — отозвалась Миранда, и торговка негромко рассмеялась, будто именно такого ответа и ждала от прежней хозяйки.

Это принесло первое осторожное облегчение. По крайней мере, пока её не заподозрили, не потребовали вспомнить общих знакомых и не спросили, почему характер Мираны изменился за одну ночь. Однако задерживаться всё равно не стоило: чем дольше длился разговор, тем выше становилась вероятность ошибки.

Миранда уже собралась попрощаться, но женщина внимательнее посмотрела на неё и покачала головой.

— Вы бы к Лире заглянули. Вид у Вас бледный, даже для Роун. У неё хорошая мазь от усталости и чай, после которого голова перестаёт гудеть.

Имя травницы заставило Миранду крепче сжать карту.

— К Лире Велл?

— А к кому же ещё? В аптекарском ряду одна Лира, зато характером на троих. Идите по Медовой до фонтана, затем сверните налево. Увидите тёмно-зелёную лавку с листом на вывеске — это и будет «Корень и капля». Только с утра с ней лучше не спорить.

— Почему именно с утра?

Торговка понизила голос, хотя в её глазах появилась явная улыбка.

— С утра Лира говорит правду особенно резко. После обеда хотя бы иногда вспоминает, что у правды могут быть более мягкие формулировки.

После камина, вывески и клиентской книги Миранду трудно было напугать отсутствием такта, однако предупреждение она всё же запомнила.

— Благодарю. Постараюсь ограничиться вопросами.

— И корзины её не задевайте, — добавила женщина, вновь принимаясь за пуговицы. — Вчера один капитан стражи уже задел. Лира ему столько высказала, что булочник с соседней улицы бросил печь без присмотра и пришёл послушать.

Миранда остановилась, хотя уже успела сделать шаг.

— Капитан стражи?

— Дорн. Маркель Дорн, — пояснила торговка, не замечая или делая вид, что не замечает её интереса. — Ходит так, будто мостовая должна заранее расступаться перед его сапогами. Мужчина, говорят, неплохой, службу знает, преступников ловит, но уж больно мрачный. Такому либо жениться надо, либо хотя бы перестать смотреть на прохожих так, словно каждый из них уже что-нибудь нарушил.

Миранда едва удержалась от улыбки. Выходило, город любил сплетни не меньше, чем утверждала клиентская книга, и для получения сведений дому вовсе не требовалось подслушивать мысли. Достаточно было поставить хозяйку рядом с соседкой, продающей пуговицы.

— А Лира? — спросила она.

— Лира детей одним видом не пугает. Она предпочитает взрослых, особенно тех, кто заслужил.

— Кажется, мне действительно стоит с ней познакомиться.

— Стоит, — согласилась женщина, внимательно взглянув на вывеску агентства за спиной Миранды. — Только заранее придумайте, как объясните свой визит. Лира от одного слова «брак» морщится сильнее, чем от горькой полыни.

Прекрасно.

Дом выбрал для первого дела капитана, который не желал искать жену, и травницу, не переносившую даже упоминания о браке. По сравнению с ними бывшие супруги, делившие три одинаковые сковородки, начинали казаться удивительно сговорчивыми людьми.

Поблагодарив торговку, Миранда продолжила путь. Медовая улица оказалась не столько широкой, сколько оживлённой. Вдоль фасадов теснились лавки, кофейни, мастерские и маленькие конторы с начищенными медными табличками. В одной витрине лежали перчатки, самостоятельно поворачивавшиеся к прохожим лучшей стороной, в другой стояли фарфоровые чашки, над которыми поднимались крошечные разноцветные облачка пара, а в третьей поблёскивали чернильницы, обещавшие владельцу «разборчивый почерк без чрезмерного вмешательства в содержание».