Книга Брачное агентство Миры Роун. Дом выбрал вам судьбу, страница 59 – Марина Исайр

— Но, если я откажусь, отец потеряет торговый дом.

— Возможно. Поэтому мы не будем просто отказываться и надеяться на милость Тернов. Сначала выясним, чего хочет Виола, затем проверим, можно ли разделить долговые обязательства и брачное соглашение. И постараемся сделать всё это до того, как Вас оденут в свадебный камзол.

— Звучит почти обнадёживающе.

— Не привыкайте. Я ещё не дочитала мелкий шрифт.

Миранда провела пером вдоль первого подозрительного пункта, но затем остановилась и посмотрела на клиента.

— И, Эдрик…

— Да?

— Если Вы ещё раз скажете «я не трус», я заставлю Вас написать Мари письмо на трёх страницах без единого оправдания.

Он выпрямился и серьёзно кивнул.

— Я понял.

— Хорошо. Первый признак выздоровления — клиент перестаёт спорить с диагнозом.

Клиентская книга на стойке вывела:

Дело второе началось.

Предоплата получена.

Хозяйка довольна.

Миранда покосилась на страницу.

— Хозяйка осторожно оптимистична.

Чернила ненадолго замерли, затем последняя строка изменилась:«Хозяйка считает деньги».

— Вот теперь идеально.

Впервые с того момента, как дом выбрал ей судьбу, Миранда почувствовала не только тревогу, усталость или раздражение, но и знакомый рабочий азарт. Перед ней лежал договор, который следовало разобрать до последней формулировки. В кресле сидел жених, наконец испугавшийся не свадьбы, а собственной лжи. По городу уже бежал посыльный, наглый, быстрый и деловитый, как налоговое уведомление. Где-то на улице Зеркальных витрин Мари ещё не знала, что её жизнь тоже скоро постучит в дверь брачного агентства.

А долги, хотя и не исчезли, впервые стали похожи не на приговор, а на задачу, в конце которой вполне мог прозвенеть ещё один честно заработанный платёж.

Мира за работой

Эдрик Валль оказался из тех клиентов, которые смотрят на договор как на приговор, но всё ещё надеются, что приговору удастся объяснить: он ошибся дверью. Он сидел в кресле напротив письменного стола и за последние полчаса успел побывать обречённым, виноватым, почти решительным и снова обречённым. Теперь, когда Миранда добралась до третьего раздела соглашения, на его лице появилось запоздалое понимание: семейные договоры пишут не ради счастья, а для тех, кто заранее собирается заложить это счастье в счёт будущих убытков.

Перед Мирандой лежал развёрнутый свиток с алой печатью Тернов, рядом — чистый лист для пометок, чернильница и полученная от Эдрика предоплата. Маленькая стопка монет радовала её значительно сильнее, чем приличествовало хозяйке брачного агентства, но долги обладали редким талантом быстро излечивать романтическую беспечность.

— Ваш отец вообще читал договор перед подписанием? — спросила она, не поднимая головы от очередного пункта.

— Думаю, да, — неуверенно ответил Эдрик.

— Плохо думаете, — заключила Миранда и, заметив его возмущённый взгляд, провела пером вдоль строки. — Я могу не знать Вашего отца лично, зато прекрасно знаю людей, которые подписывают документы из вежливости, а потом удивляются, что эта вежливость обошлась им в дом, склад и остатки семейного достоинства.

В камине шевельнулись угли и сложились в уже знакомое:«Отец глуп».

— Мы обсуждали: без повторов, — напомнила Миранда, не глядя подняв палец.

Надпись мигнула и сменилась более дипломатичной:«Отец доверчив».