Книга После моей смерти началась месть, страница 66 – Марина Исайр

Грейвс медленно опустился в кресло.

— Они проверяли охрану.

— Или отвлекали нас, — сказал Каэль.

Все одновременно посмотрели на окна, когда где-то внизу закричал человек, а следом раздался звон разбитого стекла. Каэль резко повернулся к двери.

— Мира, западное крыло. Адриан — с Элианой. Томас, закройте внутренние двери. Грейвс, оставайтесь здесь.

— Я не останусь в кабинете, пока люди ищут договор моего рода, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и на одно короткое мгновение я увидела в его глазах желание приказать. Привычку командующего, который мог одним словом убрать меня с линии удара.

Каэль удержал её.

— Тогда не отходите от Адриана, — сказал он. — И если дом откроет вам путь вниз, не ждите меня.

— Каэль…

— Они пришли не за вами. Они пришли за тем, что вы можете открыть.

Снизу донёсся металлический удар — кто-то пытался выбить дверь в западный коридор. Дом дрогнул, но не от страха, а от гнева.

Белый ворон на моём кулоне стал горячим, а по стенам побежала знакомая серебряная вязь. В нижней части лестницы показался тонкий свет, складываясь в линию, которую мог видеть только хранитель.

— Элиана, — сказал Адриан, заметив, куда я смотрю. — Что там?

— Дорога в хранилище.

Он вынул меч.

— Тогда идём.

Мы не стали ждать.

Пока наверху люди Каэля перекрывали коридоры, а дом запирал чужаков в комнатах, стены которых они не знали, мы спустились вниз. Серебряный свет шёл впереди, появляясь на камне только после моего шага. Адриан держался рядом, не пытаясь обогнать, хотя наверняка хотел, а за нами бежали Томас и двое северян.

В нижнем архиве было холоднее, чем прежде. Старые полки уходили во тьму, бумаги шуршали без ветра, а на дальней стене проступил терновый круг.

Я приложила ладонь, и камень раскрылся, открывая узкий тайник, настолько маленький, что внутри мог поместиться лишь футляр или сложенный документ. Футляра не было — на каменном выступе лежало письмо. Адриан остановился рядом, а я уже смотрела на знакомый почерк, который узнала сразу. Отец. На конверте стояло всего одно имя: «Адриану».

Дядя взял письмо, однако не вскрыл сразу. Его пальцы дрогнули, и впервые с момента возвращения я увидела, как тяжело ему даётся одно только прикосновение к следу брата.

— Откройте, — сказала я.

Адриан сломал печать. Письмо было коротким.

«Брат.

Если ты читаешь эти строки, значит, я не успел сказать тебе лично.

Я больше не доверяю столичному дому. Рован задаёт вопросы, которых не должен задавать, а люди Морвенов слишком часто оказываются рядом с нашими архивами.

То, что мы обещали хранить, перенесено.

Ты поймёшь куда, если вспомнишь день, когда мы решили доказать отцу, что кровь сильнее камня, а до ужина просидели взаперти за портретом первого хранителя.

Сам ты пройти не сможешь.

Возьми с собой мою дочь.

И, Адриан… если со мной что-нибудь случится......

Дядя перечитал последнюю строку, потом ещё раз вернулся к середине.

— Пять лет, — произнёс он глухо. — Он написал это незадолго до смерти, но не успел дописать.

— Ты понял, где ключ?

Адриан закрыл глаза.

На его лице появилась боль, но рядом с ней — понимание.

— Северный дом. Зал предков.

— Что произошло за портретом?

Он посмотрел на меня.

— Мы были детьми. Твой отец уверял, что за гербом первого хранителя есть проход, потому что однажды видел свет в камне. Я не поверил, и мы решили проверить ночью. Стена открылась на несколько мгновений, но только когда он порезал ладонь. Мы успели пролезть внутрь, а обратно выбраться не смогли, потому что ни один из нас не был хранителем. Отец нашёл нас только к вечеру.