Книга Волчий клан – 4, страница 51 – Валерий Муллагалеев

Что-то, а говорить Рюмин умел — как язвить, так и наоборот.

Он закрыл шкатулку и протянул Екатерине.

Она взяла и тут же открыла. Гарнитур снова засверкал в свете магических светильников. Он и правда был великолепен. Она оторвала взгляд от украшений, посмотрела на Свиридов и перевела взгляд на Рюмина.

И вдруг усмехнулась.

— Знаете, Корнилий Павлович, — сказала она, — я вас, признаться, простила еще тогда.

Рюмин моргнул.

— Пардон?

— На балу молодой столичный виконт при всем свете сунулся мне в декольте. Неприлично, конечно, но… Тоже своего рода комплимент.

Свиридов кашлянул.

— Катя!

Она пожала плечами.

— А что? Это до сих пор обсуждают — в нашей-то провинции. И я вижу на лицах молодых баронесс недоумение и зависть. Поверьте, для матери троих детей это не худшее, что может случиться в жизни.

— Ты мне об этом не говорила, — сказал Свиридов.

— Мужчины, знаете ли, оскорбляются не за нас, а за себя, — сказала Екатерина ни к кому конкретно не обращаясь. — Я принимаю этот чудесный подарок, Корнилий Павлович. Спасибо. — Она прищурилась. — Хотите ли вы, чтобы я сообщила об этом вашему отцу?..

— Это лишнее.

Она скользнула взглядом по браслетам Рюмина — осиновым и обсидиановым, — но не стала это комментировать. Всё было понятно и без слов.

Вот тут Свиридов и налил.

Он достал из глубины буфета особую бутылку, из тех, что не выставляют к обычному обеду, разлил по бокалам и одну порцию сам поставил перед Рюминым.

А Рюмин полез в сумку второй раз.

— И вам, Гурий Аркадьевич.

Он достал что-то, завернутое в шерстяную тряпицу, и положил на стол.

Свиридов хмыкнул и развернул.

Внутри лежал кусок льда.

Размером с кулак, неровный, с обколотыми гранями, мутноватый внутри. Повеяло свежим холодом. В теплой гостиной, при полыхающем камине тряпица оставалась сухой. Лед не таял.

Свиридов медленно протянул руку и коснулся льда кончиками пальцев. И отдернул.

— Оу… — только сказал он.

— Что это? — спросил Игорь.

— Нетаянный лед, — ответил Свиридов, не отрывая глаз. — Он… как вам объяснить, капитан… Это лед, который не был водой.

— А чем был?

— Ничем. Это артефакт чистой Стихии. Дом Льда давно потерял эти секреты. Считалось, что это сказки аркадийских хроник…

Он посмотрел на Рюмина.

— Право, я не знаю, что сказать.

— Надеюсь обойтись без разговоров, — сказал Рюмин. — Вы найдете ему применение.

Свиридов завернул лед обратно в тряпицу — бережно, как заворачивают младенца. Пытливо посмотрев на Рюмина, он сказал:

— Вы — совершенно несносный человек. Вы ставите других в неловкое положение.

— Мне это говорят всю жизнь.

— И я, кажется, должен вам руку.

Он протянул через стол раскрытую ладонь. Рюмин пожал. Я услышал, как у обоих хрустнули костяшки.

Повисла неловкая пауза.

— Хорошо, что ты его не убил, — сказал я.

Свиридов и все остальные рассмеялись.

— За это надо выпить, — сказал Рюмин и поднял бокал. — За жизнь.

Обед затянулся и перешел в ужин. Уже давно стало понятно, что сегодня мы никуда не уедем.

Екатерина оставила нас, мы собрались в в креслах у камина.

Выпили еще. Хорошо было — так хорошо, как не было уже несколько месяцев: тепло, кресло, огонь, стакан, и никто не пытается тебя сожрать или зажарить в магме. Былое приключение и правда превратилось в сказку, однако с последствиями.