Книга Волчий клан – 4, страница 58 – Валерий Муллагалеев

Я как раз вошел в замковый двор, когда Ратибор выскочил наружу.

Он перепрыгнул последние три ступеньки, приземлился в лужу, обдав брызгами караульного. Не сбавляя хода, понесся ко мне, перемахнул через сложенные бревна с такой легкостью, словно это был поребрик.

— Георгий Владимирович! — воскликнул он так, будто я собирался исчезнуть.

— Здорово, — сказал я.

Он затормозил в двух шагах от меня и вытянулся, изображая почтение.

Митрич рядом со мной вздохнул — то ли от ретивости Ратибора, то ли от тяжести мешка с золотом.

— Я пойду, барин? — шепнул он.

Я кивнул и повернулся к Ратибору.

Ратибора я запомнил жилистым вихрастым парнем, которого отправил собирать волчьи общины по всему Северному наместничеству. За лето он загорел, оброс бородкой, раздался в плечах, а главное — обзавелся диким взглядом человека, который нашел свое дело.

Нюанс: когда я валялся на земле, искалеченный после боя с мутировавшим бароном Рыковым, Митрич предлагал меня добить. Ратибор же единственный, кто вступился за меня, — он поверил в возвращение ярых еще до того, как я сам узнал, кто это такие.

— Рассказывай, а то взорвешься, — сказал я.

— Двадцать восемь общин! — выпалил он. — Я обошел все! Пятнадцать пришли целиком, еще полдюжины отправили ходоков, дабы взглянуть. В Красных Родниках теперь восемьсот двадцать душ!

— Круто! — выдохнул я. — Больше половины от того, на что я рассчитывал. А остальные чего?

Ратибор помрачнел, в сердцах махнул рукой так, что раздался свист.

— Выжидают. Мол, поглядим, как первых примут. Коли всё хорошо будет, то придём… Трусы!

Я качнул головой.

— Осторожные. Это нормально. У них семьи, дети.

— У этих тоже дети!

— Так всегда бывает. Есть первопроходцы, а есть те, кто подтягивается следом. Наша задача не судить их, Ратибор, а сделать так, чтобы у первых всё прошло хорошо.

— Да-да, — отмахнулся он, не задумавшись ни на секунду. — Я чего бежал, собственно? Гады державные наших остановили. Целая община пришла и с утра стоит на восточном подъезде.

Я насторожился.

— Ну-ка?

— Барон Яровеев, — с гордостью сказал Ратибор. — Хоть и клейменый, но человек достойный. Самый уважаемый среди общин… ну, пока вы не явились. Я с ног сбился, чтобы на прием к нему попасть, а потом убеждал его присоединиться… И вот он пришел! С ним самая крупная община, а за ним еще люди… Но эти гады его не пущают!

Слышал я о таком. Он обо мне, видимо, тоже. Даже на Арене в далеком Вельграде мужики-волколаки болтали о Яровееве — мол, клеймо получил, но свою линию гнет, волколаков в беде не бросает, помогает по мере возможностей. По рассказам, он производил двоякое впечатление — то ли прагматик, сидящий на двух стульях, то ли терпеливый бунтарь.

Опустил волк хвост в прорубь…

— Ловись рыбка большая да малая, — задумчиво проговорил я.

— Вот-вот, — подхватил Ратибор. — Барон Яровеев — рыба большая. Не барон — баронище!

— Сколько при нем народу?

— С ним — дюжина дюжин, — сказал Ратибор и понизил голос. — Но на него смотрят еще три общины, ждут его слова. Ежели он к нам придет, то и остальные подтянутся. А это еще сотни две душ, не меньше.

Существенно! Эдак можно сразу объявить свое имение уездом. Целый город получится, а там и…

— И он так сразу привел своих людей? — прищурился я.