Книга Волчий клан – 4, страница 78 – Валерий Муллагалеев

— Он это сделал, — сказал я.

— Вздор!

Передо мной стоял не рациональный человек, управляющий губернией, а отец.

Мы смотрели друг на друга через весь кабинет.

— Вы хотели, чтобы я вас выслушал. Я это сделал, — сказал Каменский. — Но я вам не верю, барон. И это значит, что наш договор расторгнут. И отсюда вы так просто не уйдете. Каюсь, в холле я был несдержан. Никакого самосуда. Честь, говорите? Если в вас есть хоть капля чести, то вы не станете скрываться и ответите по закону.

Он сделал шаг к столу и взял колокольчик для вызова прислуги.

Я приготовился услышать звон, но услышал другое.

Хруст гравия, фырканье лошадей и голос возницы, который что-то объяснял напарнику. По аллее шла подвода — тяжелая телега на четырех колесах, и одно из них скрипело.

Я выдохнул.

— Ваше сиятельство, — сказал я. — Прежде чем вы позвоните в этот колокольчик, позвольте одно замечание.

— Ну что еще?

— Для вас прибыла посылка.

Каменский уставился на меня.

— Ценный груз, который я отправил перед визитом сюда. Он как раз подъезжает к вашим воротам.

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Позвонил в колокольчик, но ради вызова слуги, а не охраны.

Слуга появился уже озадаченный.

— Ваше сиятельство, прошу прощения… Только что прибыла курьерская подвода из Камска. Доставлен груз на ваше имя.

Каменский медленно повернул голову ко мне.

— От кого? — спросил он, не отрывая от меня взгляда.

— От его благородия барона Лютикова. Опечатанный сундук.

Повисла пауза.

— Занесите его сюда, — сказал я.

Слуга перевел взгляд на Каменского. Тот, помедлив, кивнул.

Сундук вносили вчетвером.

Слуги пыхтели, спотыкались на ковре, один ободрал костяшки о дверной косяк и зашипел. Окованное железом дерево грохнуло об пол так, что подпрыгнули бумаги на столе.

— О Небеса, что там? Камни⁈ — пробормотал слуга, массируя поясницу.

— Свободны, — сказал Каменский.

Они вышли.

Я снял навесной замок и взялся за крышку.

— Ваше сиятельство, — сказал я. — Вы сейчас увидите то, что вам не понравится. Мне жаль, что мои вести трагичные… и что мне приходится доказывать их снова и снова.

Я откинул крышку.

Третьяк разогнулся и медленно поднялся. С глиняных плеч посыпалась кедровая стружка. Он выпрямился во весь рост и тут же вежливо поклонился хозяину дома.

— Доброй ночи, Владигор Змеевич, — сказал Третьяк.

Каменский побелел.

— Это…

Он шагнул ближе. Обошел Третьяка кругом — медленно, разглядывая, как лошадь на ярмарке. В отличие от прочих людей, големом его было не удивить, но удивило другое.

Каменский коснулся пальцами чешуйчатого узора на плече, лицо приобрело озадаченное выражение. Он провел рукой по стыку, где древняя рука с кристаллом срасталась с более поздним телом.

Каменский смотрел на голема и читал его, как я читаю след. Он не узнавал работу сына — Третьяка перековали в Атрагосии, и от прежнего комковатого работяги там почти ничего не осталось. Но он видел другое: две разные школы, сросшиеся в одном теле. Древнюю и нынешнюю.

— Откуда у вас это? — спросил он.

— Это Третьяк, — сказал я. — Третий голем вашего сына. Тот самый, которого он бросил в норе песчаного пса вместе со своими людьми.

— Неужели это… — начал Каменский и осекся. — Опять вы за свое!

— Я привез Третьяка, потому что он умеет кое-что, о чем вы, как маг Земли, знаете лучше меня.