Книга Волчий клан 3, страница 106 – Валерий Муллагалеев

Рюмин шел вдоль домов и читал вырезанные над дверями значки.

— На минуточку, никаких карубских «каля-баля». Аркадийское письмо, — сказал он. — Вот тут — «Дом Кринона, третий очаг». Тут «мастерская». А вон там «монетный двор».

— Ты все-таки читаешь по-аркадийски, прогульщик? — ухмыльнулся я, прошаривая взглядом темные переулки.

— А ты больше Громову слушай, ага. Я лекции пропускал, потому что опережал программу на два года.

Игорь и Влада шли впереди, о чем-то тихо переговариваясь, и она пару раз хихикнула. Батыр шел последним, его шаг был настолько мягкий, что даже я не слышал его и то и дело поворачивал голову, чтобы удостовериться, что он рядом. Отличный воин. Надеюсь, он не шпионит для Шишигина и не сдаст нас в ответственный момент.

Мы миновали очередной перекресток.

— Стойте, — сказал я тихо, но все остановились.

Я учуял их заранее — тех, кто выдавал себя копошением в дальних закоулках.

Плоть, немытые тела, кожа, пахучий жирный дым от сальных светильников.

Медленно, стараясь не шуметь, я потянул воздух в себя, разбирая слои. Оно шло не из одной точки — со всех сторон понемногу. Впереди, справа, сзади.

Я перестал нюхать и начал слушать.

Тишина мертвого города была ватной от мягкой пыли, без эха. И в этой ватной тишине я различил легкий скрип песка. Осторожный шажок. Где-то в темном проеме второго этажа соседнего дома. Потом другой — слева, за грудой обвалившейся кладки. Потом чье-то хриплое дыхание, придушенное ладонью.

Их было много, и они молчали.

— Батыр, — позвал я негромко, не оборачиваясь. — Я внезапно заинтересовался местным фольклором. Кто у вас живет под землей?

Батыр прищурился в ответ на мой взгляд и медленно кивнул. В руке его появился тяжелый ятаган, похожий на топор.

— Видать, кырчи, Георгий-бек, — сказал он. — Нехорошо.

— Кто такие?

— Кырчи. Мелкие. По одному — ничто, пнешь и разбежится. Вместе — беда. Живут в старых шахтах, из сухих колодцев по ночам выползают…

— Позвольте! — встрепенулся Терехов и тут же приглушил голос до шепота. — Кырчи? Вы имеете в виду кырчаков? Так они у нас в номенклатуре Корпуса значатся, я читал сводки по южным подземельям! Считались вымыслом местных варваров, между прочим, как и ваш песчаный пес!

— Игнат Тихонович, — сказал я. — Ваша номенклатура на вас смотрит из вон того окна.

Терехов посмотрел в окно и попятился.

Отряд сомкнулся плотнее, спина к спине. Игорь стал перед Владой, но та отодвинула его плечом — спокойно, деловито, и я увидел, как между ее пальцами закручиваются тонкие воздушные струйки.

В темноте раздались голоса — скрипучие, гортанные, будто их владельцы сорвали голос в крике. Слов я не понимал — язык был чужой, ни на что не похожий.

Я кивнул Батыру. Он пожал плечами.

— Искаженный диалект аркадийского, — сказал вдруг Рюмин.

Влада округлила глаза.

— И чего бормочут? — спросил я.

Рюмин прислушался, нахмурился и выдал:

— Хм, забавно. Как будто городские бродяги выучили аркадийский и пытаются на нем общаться. Говорят что-то вроде: «еще одни приперлись», «зверь клыкастый» — о, это про тебя. Так-так… кажется, они оценили декольте нашей летуньи.

— И чего хотят? — уточнил я.

— Убивать, грабить, воровать, трахать, — ухмыльнулся Рюмин. — Всего по чуть-чуть, как получится.

Ну, это понятно. Важнее всего была фраза «еще одни приперлись». Значит, они застали экспедицию Аскольда.