Книга Волчий клан 3, страница 77 – Валерий Муллагалеев

У Игоря возникли сложности с новым для него верховым животным, и на помощь пришли наши носильщики.

Влада же не стала разбираться, что к чему, и просто взлетела в седло, буквально на пару секунд выпустив из спины эфирные крылья. Рюмин прокомментировал это редкими аплодисментами, а Батыр сплюнул себе под ноги.

* * *

Мы покинули «Канецъ», когда песок еще держал ночную стылость и дышать было легко.

Караван получился разношерстный, как ярмарочный балаган.

Впереди — Батыр на своем верблюде: сухощавый, прямой, укутанный в темно-синюю ткань так, что видны только глаза, подведенные сурьмой.

За ним Терехов. Он раскачивался в седле, обложившись планшетами с картами, прочесывал горизонт подзорной трубой. То и дело записывал что-то в журнал и копошился в бумагах, словно почтовый голубь, на которого навьючили всю корреспонденцию империи разом.

Однажды от него улетел лист бумаги, исписанный мелким почерком, и я поймал его на лету.

Я ехал следом, рядом с Игорем, и с высоты своего опыта делился советами насчет женщин. Короче, болтали о бабах. С кем еще, как не с родным братом?

Влада замыкала шествие, явно видя себя в роли конвоира. Она уселась в широком седле боком, чуть ли не лежа, и всем видом сообщала, что находится здесь исключительно по долгу службы и что песок, солнце и наше общество ей одинаково безразличны.

Вокруг нее вились трое наших носильщиков. Не сговариваясь они решили сосредоточить всю свою исполнительность вокруг столичной красотки-баронессы. Разве что пальмовыми опахалами не обмахивали.

Рюмин ехал вообще где-то сбоку, то отставая, то вырываясь вперед. Смотрел на облака, иногда спешивался, чтобы понюхать какой-нибудь цветок или подобрать любопытный камень. То и дело я ловил блеск бутылки у его губ. Он выглядел самым беззаботным среди нас, но я-то знал, что внутри он напряжен как струна.

Голову Челищева я у него наутро забрал: хорошего помаленьку. Мало ли до чего эти двое договорятся.

Итого шестеро нас, если не считать носильщиков, Челищева и верблюдов. Шесть человек и столько же не особо согласованных между собой интересов.

Вот это меня немного напрягало.

Это тебе не ротой командовать, где есть устав, погоны и приказы. Терехов подчинялся Корпусу. Рюмин — формально тоже Корпусу, а фактически никому (в том числе себе). Влада числилась при мне куратором, то есть надзирателем, что вообще-то противоположность подчинению. Да еще и что-то своё мутила, то ли для Канцелярии, то ли для кого-то еще. Батыр служил атаману и как будто Рюмину. По-настоящему со мной был только Игорь.

Ну и ладно. Нюх при мне, чуйка при мне, голова при мне. Разберемся.

* * *

Днем навалилась жара.

Солнце висело прямо над макушкой и жарило, как открытая печная дверца. Вроде и не пустыня, а так, что-то вроде нашей Средней Азии или Монголии, но воздух над коричневыми барханами дрожал и плыл. Черные очки — спасибо тебе, Репей, где бы ты сейчас ни был, — превратились из маскировки в предмет первой необходимости.

Разговоры сами собой стихли. Только скрип седел, шорох песка да мерное чавканье верблюжьих жвачек.

Я ехал и раскладывал по полочкам то, что мне давал нос.

От Терехова тянуло табаком, чернилами и легким страхом — было очевидно, что он комфортнее чувствует себя в кабинете, однако очарован древними тайнами и потому лезет вперед, даже через страх. Это внушило уважение.