Книга Волчий клан 3, страница 81 – Валерий Муллагалеев

Вспомнилось, как в армии я коснулся ногой растяжки, но вовремя успел замереть. В боевых действиях я не участвовал, то была учебная ловушка со взрывпакетом, но ее срабатывание означало, что я буду делать пятьсот приседаний, пока вся рота стоит в упоре лежа на кулаках.

Тогда я не дернулся. Взял себя в руки и сейчас. Подумаешь — подземное чудовище…

— Тот самый подземный пес? — выдохнул я. Следовало дать неведомой опасности название.

— Кум-ит, — так же тихо ответил Батыр, губы у него почти не шевелились. — Слепой. Видит землёй. Чует, как земля дрожит. — Он говорил монотонно, словно в трансе. — Стой смирно — уйдет. Он не понимает, когда стоят. Ему надо, чтоб бежали. Побежишь — возьмет в землю.

Я почувствовал, как по спине скатилась струйка пота.

До меня дошло.

Кислый запах с душком мертвечины был мне знаком, я учуял его вчера, в пересохшем русле. Тогда я подумал, что ветер донес запах логова, берлоги, но, видимо, от русла тянулась система туннелей. Или существо прокапывает их на ходу?

Как бы то ни было, оно засекло нас там и следовало за нами, ориентируясь на дрожь земли от верблюжьих копыт. Батыр ошибся — уход от русла не обезопасил нас.

Теперь настало время позднего ужина.

Тварь испускала запах явно намеренно — чтобы мы зашевелились. Я с опасением глянул на верблюдов. Те стояли смирно, рядом с ними на воткнутом в землю копье висела тряпка с пряным запахом — Батыр постарался.

Не заметив колебаний, тварь двинулась в сторону от меня.

В центре лагеря вспучился песок и на самой вершине обвалился внутрь, словно жерло маленького вулкана. Послышалось хриплое дыхание. Мелькнул кончик морды — и в эту же секунду тварь издала дребезжащий вопль.

Все мигом проснулись, лагерь пришел в движение.

Из палатки выбежал Игорь. Палатка, где ночевал Терехов, дернулась и смялась — спросонья он в ней запутался. Появились носильщики. Вышел Рюмин, во рту его дымилась сигарета, он как всегда не спал. Согнувшись в поясе, из палатки выглянула Влада — на ней была невесомая ночнушка, с трудом удерживающая грудь.

— Всем замереть! — гаркнул я. — Кто шевельнется — прибью, если выживет!

Меня послушались даже верблюды.

В наступившей тишине я слышал дыхание всех присутствующих и собственное биение сердца.

Вулканчик в середине лагеря осел. Вспученный холмик пополз через лагерь, словно наугад.

Я стоял столбом и прислушивался к скребущему рокоту. Мышцы свело от неподвижности. Пот тёк по спине. Сейчас я боялся не за себя — лишь бы никто из наших не дернулся.

На пути движения холмика стоял Рюмин. Он смотрел под ноги с брезгливым интересом. Рюмин не дрогнул, даже когда подземное движение приподняло его. Не бесстрашный — отбитый, блин. И точно блаженный тарид.

Существо проследовало дальше, а Рюмин затянулся сигаретой.

Влада уже парила в воздухе на высоте двух метров. Носильщики (и не только они) задрали головы — ночнушка у нее была едва ли до середины бедра.

А тварь двинулась как раз к носильщикам. Я молился, чтобы никто из них не дернулся.

Один дернулся.

Вчера он таскал тюки, ставил палатки, ухаживал за верблюдами. Веселый, простой, с замызганной колодой игральных карт в кармане, которые были главным развлечением наших носильщиков.

— Оно идет прямо на меня! — крикнул он и побежал.

— Эй! — позвал я, пытаясь вспомнить его имя. — Стой, дебил!