Книга Волчий клан 3, страница 9 – Валерий Муллагалеев

Корнилий разразился истеричным смехом.

Корнилий смеялся, запрокинув голову, распахнув рот так, что блестели белые зубы.

Радости в смехе не было, лишь абсурдное веселье человека, потерявшего все, полностью разочарованного в жизни. Смех безумца по поводу абсурдности бытия.

Он задохнулся и с подвыванием перевел дыхание, утёр выступившие слезы. На лице застыла улыбка. Он выжидательно смотрел на отца и покачивался, словно выпитый алкоголь плескался в нем волнами.

На ладони графа Рюмина монета лежала решкой вверх. Это означало, что Корнилий должен быть изгнан из рода.

Я перевел взгляд на Рюмина-старшего. В глазах его по-прежнему полыхал гневный огонь, но лицо побелело, ладонь дрожала.

Раздалось шипение. От монеты поднялся дымок. Граф Рюмин сжал кулак. Между пальцами прорезались огненные лучи. На пол упали раскаленные капли металла — монета буквально расплавилась в его кулаке и вытекла между пальцами.

После этого граф Рюмин вернул самообладание, огонь в его глазах потух, вернулся естественный зеленый цвет. В глазах остались только боль и печаль. Голос прозвучал тихо, но твердо:

— Будьте свидетелями, господа. Я, граф Павел Креславович Рюмин, на правах главы рода говорю свое слово перед вами. Корнилий Павлович, отныне ты изгнан из рода Рюминых. Ты лишен титула, нет тебе наследства и протекции. Да будет так.

— Да будет так, — отозвался граф Каменский таким тоном, словно высекал эти слова на каменной плите. Он единственный из присутствующих сохранял полное самообладание

— Папа?.. — пораженно прошептала Инесса.

Граф Рюмин посмотрел на нее и покачал головой.

— Это зашло слишком далеко. Нельзя иначе, — сказал он и пошел прочь, не взглянув на Корнилия. Гости перед ним почтительно расступались.

— Ну что, снежок, — ухмыльнулся Рюмин, повернувшись к Свиридову. — Теперь тебе точно несдобровать! Мой достопочтимый родитель не в силах остановить неизбежное!

— Жду не дождусь. Пойдем уже… — холодно сказал Свиридов.

— А может, ты угомонишься и перейдешь к извинениям, Корнилий? — проговорила Инесса. — Пожалуйста, ради меня!

Рюмин посмотрел на нее, перевел взгляд на меня. Глаза сверкнули. Я буквально чувствовал, что он вот-вот сказанет что-нибудь едкое и пошлое, после чего я, Инесса и Свиридов будем драться друг с другом за право первым прибить придурка.

Рюмин открыл было рот, но в последний момент осекся. По лицу пробежала гамма эмоций.

— Уйди, сестренка, прошу тебя. И не вспоминай обо мне плохо, — глухо проговорил он и широкими шагами пошел к выходу из зала, похожий на циркуль.

Свиридов, нетерпеливо взмахнув тростью, направился за ним. Часть гостей потянулась следом, предвкушая зрелищную, но короткую дуэль. Еще бы — не каждый день провинциальный барон убивает в поединке столичного виконта, сына приглашенного графа!

Среди прочих я заметил и Алексея Скорохода. Газете «Северный правдоруб» будет о чем написать, однозначно.

— Георгий, сделай что-нибудь! — без всякой надежду простонала Инесса.

Сейчас она растеряла какую бы то ни было аристократическую сдержанность и превратилась в обычную испуганную девушку, которая вот-вот потеряет любимого брата. Голубые глаза, так похожие на родники среди огня, сейчас действительно стали мокрыми.

— Разберемся, — сказал я, лихорадочно соображая, что можно предпринять. — Беги пока за ними, я подойду через минуту.