Книга Волчий клан 2, страница 44 – Валерий Муллагалеев

Наше появление вызвало улюлюканье и хаотичные аплодисменты.

В секторе аристократов было посвободнее, но тоже намного более оживленно, чем обычно. Лакеи с напитками осторожно проталкивались между рядами, боясь наступить на ногу какому-нибудь влиятельному магу, а влиятельными там были все.

В сумраке поблескивала огромная полусфера защитного купола, накрывающая арену. Он создавал между публикой и волколаками внизу непреодолимую энергетическую завесу, напитанную магией до такого состояния, что даже иммунитет волколаков не мог ей ничего противопоставить.

Как я понимал, магия, в том числе стихийная, представляла собой по сути иллюзию. Не настоящий огонь, к примеру, а его образ, напитанный силой мага. Поэтому волколак мог сгореть в пожаре, но тот же огненный шар, встретившись с Яростью, бурлящей в теле, терял свои огненные свойства.

Купол же над ареной состоял из магии настолько густой и осязаемой, что становился практически материальным, как, например, электрическое поле.

Ансамбль по случаю особого представления тоже изменился. Никаких скрипок и виолончелей. У музыкантов были древние барабаны из буйволиной кожи и свирели. Шум толпы разбивали глухие ритмичные удары, а тонкие тревожные звуки духовых создавали атмосферу мистического ритуала — грандиозного и апокалиптического.

Вспыхнули разноцветные магические прожекторы, по арене заметались круги света, выхватывая монструозные фигуры волколаков в разных формах. Толпа восторженно ахнула.

Несколько прожекторов прошлись по трибунам, но не коснулись сектора аристократов. Я мрачно усмехнулся. Магов не беспокоят светом в глаза — для них подсвечивают народ точно так же, как нас внизу. Толпа и не подозревала (или просто не хотела признавать), что для аристократов здесь два зрелища и одно из них — пришедший народ.

Наконец на балкон арбитра, нависающий над ареной, вышел Челищев собственной персоной. Ансамбль выдал продолжительную барабанную дробь и затих.

Затихла и толпа, подняв глаза вверх. Некоторые открыли рты — о графе Челищеве слышали все, но видели немногие.

Я уже видел его фотографию в газете, которую принес привратник, но теперь воочию убедился, какой он урод. Фигура под два метра ростом, неопрятная борода свисает грязными сосульками, седые пряди волос не скрывают розоватые проплешины на бугристом черепе. Волочащаяся по полу шелковая мантия перехвачена пеньковой веревкой, словно у монаха.

Я хорошо видел в сумраке, поэтому разглядел и его глаза — два черных колодца, в которых могла поместиться вся арена со всеми ее посетителями. Я прижмурился, когда фигура Челищева оказалась в перекрестье прожекторов.

Ядро в моей груди вздрогнуло, словно щенок, долго гнавшийся за дичью и внезапно обнаруживший, что это мамонт. После секундного замешательства оно зарычало, вдохновляясь своей храбростью. Близость луны вселяла безграничную уверенность в собственных силах.

В отличие от Аверия, Челищеву не требовался магический рупор. Его голос разнесся по всей Арене, усиленный магической мощью владельца. Голос его был глубокий, словно засасывающий в темный туннель с бархатными стенами, с едва заметной старческой хрипотцой.

— Дамы и господа! Приветствую вас на самом необычном, самом важном представлении «Кровавого цирка графа Челищева»!