Книга Волчий клан 2, страница 70 – Валерий Муллагалеев

— Пойдем. Сейчас расскажу.

Мы прошли в каюту.

Внутри пароход выглядел еще уютнее, чем снаружи. Коридор первого класса освещали матовые шары в бронзовой окантовке, под ногами был бордовый ковер с истершимся ворсом. Из-за дверей доносились приглушенные голоса и позвякивание посуды.

Наша каюта располагалась в середине коридора. Я отворил дверь и пропустил Инессу вперед.

Для каюты здесь было довольно просторно: вместо узких коек полноценные кровати, между ними столик и круглый иллюминатор, за которым колыхалась свинцовая вода. В углу был умывальник с медным краном, зеркало и шкафчик.

Стены покрывали деревянные панели с легким запахом лака, магический светильник под потолком давал ровное свечение с теплым оттенком.

Инесса улыбнулась и, подойдя вплотную, положила ладони мне на грудь.

— Мы будем в пути больше суток, Георгий… Может, вовсе не выходить из каюты?

— А завтрак⁈ С утра толком не поели.

— Ненасытный волчара…

— И я подозреваю, что за нами следят.

— Кто? — она огляделась, словно собиралась увидеть их прямо здесь.

— Двое мутных типов. Я их еще у трапа приметил.

— Как думаешь, что им надо?

— Разберемся. Не думай о них, я просто предупредил, чтобы ты была в курсе.

К тому времени, как мы добрались до ресторана, пароход уже отчалил. Над набережной прокатился низкий протяжный гудок, и «Серебряный» начал набирать ход, выбираясь из гавани.

Ресторан занимал носовую часть второй палубы. Здесь было светло и просторно: широкие окна, белые скатерти, тяжелые серебряные приборы. Официанты сновали между столиками, одетые в форменные тужурки с медными пуговицами.

Мы сели у окна. Инесса прижмурилась, когда косые лучи утреннего солнца попали ей на лицо, выбившийся из хвоста локон превратился в огонь.

— Рекомендую уху с ватрушками, — сказал я, изучая меню на плотной лощеной бумаге. — Идеальное сочетание.

— Попробую, — кивнула Инесса. — Но все-таки еще закажу красную икру…

Заказ принял пожилой стюард с бакенбардами. Уху подали в глиняном горшочке: с тающим кусочком сливочного масла, посыпанную укропом. К моей порции полагалась стопка ледяной водки.

— Вкусно, — признала Инесса, съев половину порции. — Наверное, первый раз в жизни я не жалуюсь дорожную еду.

Я жевал молча, поглядывая на вход. Те двое в плащах не появлялись.

После завтрака мы поднялись на корму. Здесь было ветрено, но свежо. За пароходом тянулся белый бурун, расходясь веером.

Берега разошлись в стороны, за свинцовыми просторами реки виднелись луга и леса, остроконечные крыши, столпившиеся в деревеньки. Небо прояснилось, солнце пробилось сквозь облака, вода заискрилась.

Инесса оперлась о поручень.

— Красиво, — сказала она. — И так спокойно. Хоть вода и не моя стихия.

Я хотел бы ее сейчас поцеловать, но видел, как под капюшоном у нее переливается огненными размывами защитный кокон. Во мне же пульсировала Ярость, растягивая секунды втрое. Мы ждали.

А ждали мы с Инессой тех ребят, которые взошли на борт парохода «Серебряный» специально ради нас. Ловля на живца — тот случай, когда живец был крокодилом, ожидающим нападения щук. Точнее, волколаком.

Мы с Инессой стояли на корме на нижней палубе. Здесь была небольшая площадка между ютом и задним бортом — с нее открывался вид на горизонт и кильватерную струю, рассекающую реку вслед за пароходу.