Книга Волчий клан 2, страница 67 – Валерий Муллагалеев

Пользуясь тем, что погода сменила жару на прохладное ненастье, она переоделась в походный костюм из мягкой кожи и замши, копну рыжих волос стянула в хвост и накинула сверху капюшон. Аристократы так никогда не одеваются, она могла сойти за обычную горожанку, решившую совершить оздоровительную прогулку на природе.

Правда, холеное лицо с чувственными губами и необычные голубые с поволокой глаза осложняли дело — на Инессу поглядывали и мужчины и женщины. Первые с вожделением, вторые с завистью. Следующий взгляд всегда переходил на меня.

Один из плюсов темных очков: окружающие думают, что ты заметил их взгляд и смотришь в ответ. Судя по всему, я выглядел достаточно грозно — то ли рост тому причиной, то ли дух зверя влиял исподволь даже в первой форме, поэтому взгляды тут же становились как будто рассеянными и скользили дальше.

Так мы и добрались до городской гавани, где выстроились пассажирские пароходы разных размеров.

Набережная была вымощена белым камнем и даже в ненастный день словно светилась, чего не сказать о воде. Волны Ветлуги отражали небо и оттого казались свинцовыми.

От реки дул ровный свежий ветер с особым запахом — не знаю, что в нем такого, отчего чувствуешь глубину и простор. К нему примешивался запах дыма и дегтя. Чайки кричали протяжно, словно зевая поутру.

Среди пассажиров виднелись не только горожане, но и служилые в черных бушлатах с двумя рядами пуговиц, явно несущие службу во флоте. Утро было зябким, и они подняли воротники.

Мы зашли в здание речного вокзала и изучили расписание. Искали рейс, который следует достаточно далеко на северо-восток, поближе к месту назначения.

Подходящим оказался только один пароход, сворачивающий на северный рукав реки и делающий остановку в Раменье. Судно называлось «Серебряный». Я усмехнулся и сказал:

— Отличное название для волколака.

— Георгий, давай поспешим! Отправление вот-вот.

Мы подошли к одной из касс и встали в длинную очередь. Инесса заметно нервничала и переминалась с ноги на ногу.

— Очередь большая, — сказала она. — Вдруг билетов не хватит…

— Хватит, — уверенно сказал я. — А если нет, то перекупим. Я уже проделывал такой фокус, когда спешил.

— И получилось?

— Нет, — я улыбнулся, вспоминая Свиридова, — меня арестовали и заморозили при попытке к бегству. Но билеты я получил! Не беспокойся.

На вокзал ввалилась компания из четырех матросов лет двадцати. Бушлаты распахнуты, на плече у каждого продолговатый уставной мешок. Чутким обонянием я сходу почувствовал запах кислого винного перегара и табака, цена которому полкопейки.

Выражение их лиц было красноречиво. Эти лица были бы заспанными, но их умыли ледяной водой, наспех побрили, а затем отшлепали по щекам обжигающим одеколоном. Так выглядит матрос, чья увольнительная закончилась внезапно и бескомпромиссно.

Компания оглядела длинные очереди, издала дружный недовольный стон. Один из матросов уверенно повел сослуживцев к началу нашей очереди.

Я сделал шаг в сторону, наблюдая за ними.

— Тетя, — сказал матрос женщине, которая стояла вторая от кассы и ждала, когда перед ней закончат покупку. — Мы за вами встанем, лады?

— Ой, ну я…

— Нам отчаливать срочно пора, ждать не вариант.

— А зачем вам билеты, молодые люди? — нахмурилась она. — Вы же матросы, как мне кажется.