Книга След Бремера, страница 53 – Валерий Муллагалеев

— Для взрослого юноши чистота и опрятность обязательна! Посмотрите на белоснежный воротничок и манжеты сорочки, они так тщательно накрахмалены, что даже хрустят как снег! Черные и коричневые костюмы оставьте угрюмым иктонцам и баргенцам, у них всегда дождь или снег, а у нас – солнышко, господа. Поэтому мы подобрали костюм песочного цвета, причем сукно настолько тонкое, настолько плотное, что как будто бумажное. Такой костюм легкий, не жаркий и отлично держит форму – видите, как мы скрыли всю худобу молодого человека? Контрастом светлых тонов стал атласный жилет цвета спелой-спелой клубники. Да, я вижу по глазам барышень, что они готовы надкусить этого красавчика. Дальше классика: черные остроносые туфли и белые перчатки, легкая трость без особенностей. Ах да, открою секрет, витиеватый галстучный узел – моих рук дело, никто в этом городе не сделает так же, только столичные модельеры. И последний штрих картины, последний стих сонета – соломенная шляпка-канотье, неожиданная и смелая, эти шляпки только-только входят в моду. Черная лента на тулье гармонирует с черными волосами. – Мэтр Патрис несколько раз перевел дух и промокнул лицо платком, стерев часть пудры и румян.

Вместо заключительных слов он взмахнул руками в сторону Ямы и зааплодировал, зал присоединился к нему. Люди кричали, топали ногами, как будто распевали какие-то песни, на сцену упало несколько цветов. Яма с Фифи вышли на совместное дефиле и наконец-то смогли скрыться за кулисами. Яма отдувался после неожиданных оваций, а Фифи шмыгала носом, раз за разом повторяя, что это ей должны были хлопать, а не Патрису, он украл ее триумф, а она теперь должна идти на позор с почти такими же костюмами или придумывать что-то наспех за пятнадцать минут.

— Не плачь, – сказал Яма.

— Тебе легко говорить, ты сам как твой посох. Тебе все равно, что меня ожидает.

— Пожалуй, да, – сказал Яма и напоролся на столь сердитый взгляд, что слезы Фифи, казалось, сейчас испарятся, как капли дождя на раскаленной сковородке. – Говорю же, я никогда не вру.

— Твоя честность никому не нужна.

— И пусть. Я ее никому не продаю. Знаешь, – сказал Яма, подумав, – я могу тебе помочь.

— Если твоя помощь такая же, как поддержка, то лучше не надо, – чуть улыбнулась Фифи.

— Я сделаю половину твоей работы. Подберу себе костюм сам.

Она закатала глаза и сказала:

— Только не это.

— Не бойся. Хуже не будет.

— Потому что хуже не бывает.

— Если все обернется провалом, то ты можешь свалить всю вину на меня. Мне-то все равно, как ты знаешь.

— А это удобно, – она улыбнулась, и в глазах вспыхнули прежние искры, – с этих пор я во всех своих бедах буду винить только тебя.

— Это уже глупо.

— Нет, это уже весело! – сказала она и побежала в гардеробную.

Мэтр Патрис уже устал развлекать публику и дважды прибегал в гардеробную, торопя их. Выбор в гардеробной был настолько велик, что большую часть времени Яма потратил на блуждание среди вешалок, как будто попал в лабиринт, сплетенный из модных течений и трендов. Он не разбирался в терминах и пытался ориентироваться на фотографии, которые видел в газетных подшивках. Фифи, определив, что он тяготеет к классическому стилю и сможет сам разобраться, оставила его с модельером-ассистентом и убежала в женскую секцию. Когда Патрис, запыхавшийся и чуточку раздраженный, пришел в третий раз, они были готовы. Потирая руки, мэтр мелкими шажками выбежал на помост к публике и загадочно сказал: "Долгожданные приготовления закончены, теперь – тишина! Встречайте…" Патрис удалился на краешек сцены, внимательно следя за происходящим, словно кот за птичками.