Книга Обнулённый 4, страница 48 – Макс Гато, Виктор Рэн

Те дождались своего командира, и вся группа двинулась по дороге на юг, к лесу. Я несколько секунд постоял, а затем вернулся в Косинец. Бенджи стоял внутри и, кажется, до сих пор вообще не дышал.

— Закрывай ворота, — сказал я ему и хлопнул молодого сержанта по плечу. — И не разевай так широко рот, муха залетит.

— Ты правда хотел с ним драться один на один? — спросил он, когда створка ворот со скрипом вернулась на место.

— Если бы он принял вызов — да, — пожал плечами я. — Но он слишком умён и осторожен для того, чтобы со мной драться. И это плохая новость, Бенджи, потому что с умными людьми всегда сложнее.

Когда день приблизился к полудню, я занялся тем, что военные люди называют организацией обороны, а гражданские латанием дыр. Работы хватило до вечера.

Пролом в северной стене заколачивали Бенджи, его отец — невысокий жилистый мужичок с молчаливым характером — и двое солдат. Они стесали несколько толстых бревен, приколотили доски и положили их поперёк пролома, закрепив железными скобами, которые нашлись в заброшенной кузне. Вышло не идеально, но пролететь в этом месте с наскока уже не получится.

Берт занимался ополченцами. Двое стариков, бывших ополченцев отца Лилианы, пришли к господскому дому после обеда. Один — сухой, горбатый и без трёх зубов, но хватка у него была крепкая, и когда Берт протянул ему меч, тот перехватил его правильно, без лишних движений. Второй был грузнее и медленнее, но на ногах держался неплохо. Кузнец-мальчишка, парень зим четырнадцати, широкий в плечах от работы с молотом, смотрел на броню ассасинов с выражением ребёнка, которому вручили подарок.

Броня, снятая с убийц, подходила не всем. Один из стариков тонул в ней, другому она жала в плечах. Мальчишке подошла в самый раз, что было неприятной иронией: человек, для которого эту броню шили, был примерно его телосложения. Берт подогнал ремни, подтянул пряжки и выставил всех троих на стену, чтобы издали оборона выглядела убедительней. даже если двое стражей и сидели на стене на табуретах, потому что весь дозор ноги их не держали.

В итоге силы гарнизона насчитывали восьмерых солдат, троих ополченцев и мой отряд. После обеда я собрал всех, кто мог держать оружие, кроме караульных конечно, на тренировочной площадке за господским домом.

Первым делом я провел несколько раундов базовых упражнений: стойка, блок, удары. Я показывал на манекене, потом обходил строй и поправлял каждого. Ошибки совершали абсолютно все, и я не сомневался, что и у дозорных, которые пока сторожили стены, ошибок будет предостаточно. У кого-то был слабый хват, кто-то задирал копье высоко или ставил ноги слишком узко.

В итоге после нескольких раундов я распределил четыре клинка ассасинов, которые Лазарь успел зачистить от яда, между теми, кто показал больше сноровки. Потому что навыков не показал никто. Остальным достались топоры и копья. Бенджи я к вооружению добавил арбалет, поскольку он был единственным, кто когда-то с ним тренировался.

Затем прогнал еще один круг, и продолжал подсказывать, направлять и объяснять. И лишь в самых неисправимых случаях прибегал к более эффективным сержантским практикам, которым Бенджи еще надо будет поучиться.

Бенджи выделялся. Он учился быстрее остальных, и дело было не в таланте, а в упрямстве. Каждый раз, когда я ставил его против себя для показа приёма, он проигрывал за две-три секунды. Но после каждого раза пытался повторить то, что увидел, и с каждым разом приближался к чему-то, отдалённо напоминающему правильное движение.