Книга Обнулённый 5, страница 128 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Вернуть украденное имя законному владельцу: 0/1

Я закрыл окно, не глядя на него второй раз. Мы собрали тела и положили в уцелевшем доме, потому что копать мёрзлую землю было нечем. Ульрих осмотрел убитых хаку и присел над здоровяком.

— Это за ферму, — сказал он, когда рядом был только я.

— За то, что мы их людей на ферме положили? — сразу понял я.

— Похоже на то, — он поднялся. — Они приходили не за добычей. Они приходили считаться.

Он отряхнул штаны.

— И они не трогали Косинец, потому что в Косинце теперь стены и люди. А на выселке было три дома и почти никого.

Делать тут было больше нечего. Нам оставалось только вернуться назад, чтобы отправить за телами людей на следующий день.

Лазарь ругался надо мной полчаса, потому что швы на ладони разошлись по всей длине и пришлось зашивать заново по живому мясу. Плечо он тоже зашил. Шу пришла, когда Лазарь ещё возился с моим плечом.

Она вошла без стука, встала у двери и стояла там, пока он не закончил и не вышел за водой.

— Пришёл ответ от Марьи, — сказала она.

Я сел на лавке.

— Когда?

— Сегодня утром, с обозом Хагена, — Шу подошла ближе. — Он передал мне послание на складе и попросил больше ничего через него не слать. Говорит, если найдут хоть один клочок, его снимут в тот же день.

— Понимаю его. Если Кроу или кто пониже прознает про делишки Хагена, ему не сдобровать.

— И я понимаю, — она села на край скамьи. — Но послания там было два.

Она достала из-за пазухи свернутый клочок бумаги, перевязанный черной нитью.

— Этот твой.

Она не стала рассказывать, что там пришло ей. Но и мне через плечо заглядывать не стала. Я развернул кусок бумаги, кое-как справившись одной рукой. Посреди листа стояли два слова, написанных размашисто и быстро.

«Гедеон знает»

Ни даты. Ни подписи. Ни единого объяснения, откуда Марья взяла информацию, кто спрашивал и что именно знает. Два слова.

Я очень аккуратно сложил листок обратно.

— Кассиан, — позвала меня Шу.

— Что?

— У тебя лицо странное.

— Да нормальное у меня лицо… — попытался улыбнуться я.

— Угу, как же, — насупилась Шу, не отрывая от меня своих темных глаз. — Просто я с тобой с Гримстоуна. У тебя ни разу не было такого лица.

Я убрал листок за пазуху.

— Это не про Косинец, — сказал я. — И не про войну.

— Я догадалась.

— Больше я тебе ничего не скажу.

— Я и не спрашиваю, — Шу поднялась. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если тебе когда-нибудь понадобится отправить что-нибудь за стену, я найду, как.

Она ушла, прикрыв за собой дверь. Я выдохнул и откинулся спиной на холодную стену. Сердце билось в груди быстрее обычного. Четыре луны. Четыре луны с того дня, как меня вычеркнули из отряда и оставили подыхать, и всё это время я был в Пределе.

Когда голова немного остыла, Лазарь закончил меня латать. Он меня ни о чем не спрашивал, только выразительно посмотрел на дверь и вновь вышел наружу. А вслед за ним появился другой гость: Лилиана.

Она села на край лавки и пробежалась глазами по моему не до конца зажившему торсу.

— На выселке зимовал старик Март, — произнесла она наконец. — Он работал у Агриппы шесть лет и приезжал сюда дважды в год с возом. И всегда привозил мне мёд или полевые цветы.

Она провела ладонью по лицу.

— Вчера я казнила мальчишку за то, что он рассказал кому-то, где у нас дозоры. А сегодня они обошли Косинец и пошли туда, где дозоров нет вовсе.