Книга Обнулённый 5, страница 70 – Макс Гато, Виктор Рэн

Девушка рванулась. Цепь выдержала полтора мгновения, а потом девушка разорвала захват ладонями, оставляя свою кровь на цепи. Она поднялась на четвереньки и посмотрела на меня снизу вверх. Несмотря на кровотечение, девушка улыбалась, а ее зрачки были широкими как никогда. Ее грудь под жилетом тяжело вздымалась, а ноги слегка подрагивали. Она подала корпус вперед, выгнув спину точеной дугой.

Ей что, это нравится?

Я не успел закончить мысль, потому что девушка подобралась для прыжка.

— Алард!

Крик раздался откуда-то слева, из-за деревьев.

— Господин Алард!

Последовал ещё голос где-то правее. И за ним третий, еще дальше.

Девушка так и замерла на четвереньках, повернула голову к деревьям, и я видел, как у неё дёрнулось плечо.

Голоса приближались. Трещали ветки. Кто-то ругался и продирался сквозь лес.

Девушка повернулась ко мне. Она поглядела на меня пару ударов сердца, облизнулась и… исчезла. В один момент я моргнул. И когда открыл глаза ее уже не было.

Я стоял на залитой кровью поляне с цепью в руке, нашептывавшей мне в голове что-то про убийство, месть и силу. А со стороны чаще ко мне все ближе подходили охотники. Вот только, судя по всему, на правильную дичь охотился лишь один из нас.

Эмери Кастерли надоело ждать.

Их тройка тащилась по лесу почти час и за это время прошла едва ли половину того, что должна была. Виноват был Терренс. Толстяк останавливался каждые полсотни шагов, упирался в дерево, шумно дышал ртом и объявлял, что вот здесь превосходное место и что зверь непременно выйдет прямо сюда, надо только немного подождать.

Егерь вежливо подгонял. Терренс вежливо соглашался и не двигался.

А где-то впереди, за деревьями, уже работали загонщики. Эмери слышал их: далёкие крики, стук палок по стволам, лай гончих псов. Там начиналась охота, ради которой он сюда приехал, и начиналась она без него.

Отец узнает, что он опоздал. Отец всегда обо всём знает.

Эмери представил себе, как ему придется вернуться домой: обед в Кастерли-холле, старший брат по правую руку от отца, и кто-нибудь из гостей между делом упомянет талвегскую охоту. Отец повернёт голову и спросит: «Эмери, ты ведь хотя бы ранил зверя?»

И придётся рассказать правду. Что он стоял в лесу с пьяным Терренсом и слушал, как другие берут зверя.

Нет.

— Я вперёд, — объявил Эмери и быстро зашагал в сторону густого леса.

— Ваша милость, — егерь дёрнулся следом. — Ваша милость, нам велено идти тройками, я не могу…

— Так следуйте за мной.

— Я не могу оставить господина Терренса одного!

Эмери обернулся на ходу.

Терренс сидел на поваленном стволе позади и обмахивался шапкой. Егерь стоял между ними и выбирал, и было прекрасно видно, что выбор ему не нравится.

— Значит, оставайтесь с господином Терренсом, — сказал Эмери. — Я никому не скажу.

И побежал.

Бежать с копьём по лесу оказалось тяжелее, чем он рассчитывал. Ветки хлестали по лицу. Сапоги скользили на мокрой листве. Дважды он влетел в бурелом и оба раза чуть не выронил копьё, и на второй раз разорвал рукав вишнёвого камзола. Он надел его на охоту, потому что в нём его еще не видели в Талвеге и потому что в нём он выглядел лучше всего.

Плевать на камзол. Он ориентировался на крики. Шум загона шёл слева и впереди, и Эмери забирал туда, огибая самые густые места. Через четверть часа он выскочил на полянку, где стояли лошади и двое загонщиков с рогатинами.