Книга Обнулённый 5, страница 83 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Значит, надо говорить не о ней, — предложил я. — Или вообще не говорить. Есть в ваших регламентах повод, почему ты могла бы хранить молчание?

— Я могу промолчать, — она остановилась. — Чисто формально. Встать, произнести что-нибудь о скорби и преданности, сесть на место. Это займёт от силы двадцать слов.

— Тогда все решат, что тебя купили.

— В их глазах все так и будет, — Лилиана пошла дальше. — Тогда уж легче сразу ее поддержать. Прямо и открыто. Тогда я получаю защиту дома Красс, и её получает Косинец. По крайней мере, у меня будет время, чтобы подготовиться.

Лилиана многозначительно посмотрела на меня, и я понял, что под «подготовкой» имелось в виду однозначное событие, которое не окончил ее отец.

— В глазах других домов ты станешь ее человеком, — покачал головой я. — И поддержки от них получить не выйдет. В особенности от запада, если они и вправду не приедут на собрание.

Лилиана остановилась у входа.

— Есть еще один вариант: присоединиться к западным домам, — задумчиво протянула она. — Присоединиться к тем, кто будет оспаривать ее право.

— Это самоубийство.

— Я знаю, — кивнула Лилиана. — Я помилована три дня назад её словом. Если я подниму голос против неё, меня сожрут прямо в зале, и сожрут те же люди, что мне вчера кланялись.

Она вернулась к сундуку и села, закинув ногу на ногу.

— Три варианта, Кас, — сморщила носик она. — И все три скверные.

Я обдумывал ситуацию, глядя на свою забинтованную ладонь.

— А ты обязана говорить о её праве? — спросил я.

Лилиана подняла голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказала, что все главы домов высказываются по старшинству. Ты не сказала, что все высказываются по одному вопросу.

Лилиана несколько раз моргнула, обдумывая услышанное.

— Формально нет, — произнесла она медленно. — Слово даётся главе дома. Что он с ним делает, порядком не оговорено.

— Тогда говори о тех вещах, которые важны для Косинца, — предложил я.

— Например?

— Ты глава пограничного дома, — я подался вперёд, насколько позволяли швы. — Ты сидишь на севере, у тебя под боком Спорные земли, и за последние две луны к тебе не единожды вторгались хаку. Последний раз они дошли до фермы Агриппы и положили двоих людей Вальтера. Это не гостиная сплетня, это то, чем ты живёшь.

Лилиана выпрямилась.

— И ты предлагаешь мне взять слово в малом зале и заговорить про хаку.

— Я предлагаю тебе задать вопрос, который никто, кроме тебя, не задаст, — я держал её взгляд. — Ты все время слушала то же, что и я. Четыре западных дома не приехали. Не прислали бумаг. Не прислали даже отговорок. Кто-нибудь в этом городе получал от них хоть слово за последние луны?

Она замерла.

— Терренс что-то такое говорил сегодня днем, — произнесла она.

— Терренс был пьяным у костра в охотничьем лагере, и его никто не слушал. А если вопрос задаст глава пограничного дома на собрании, то отвечать придётся.

Лилиана приложила палец к губам.

— Четыре дома на западе молчат, — начала прикидывать она. — И одновременно племена на севере лезут всё дальше на юг. В прошлом году они не доходили до Косинца, в этом дошли до фермы. Мой отец говорил, что за двадцать зим они ни разу не спускались южнее северных полей.

— Вот тебе и тема для выступления, — ответил я. — Пусть правительница Красса объясняется, почему Косинец погибает без помощи от центра.