Книга Обнулённый 6, страница 33 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Командир, — обратился он. — Ты уж не ругай на старого солдата. Вереей клянусь, там такая вышла история, что расскажи мне кто, ни в жизнь бы не поверил.

— Охотно верю, — кивнул я. — Но можешь и рассказать, раз уж мы тут собрались.

Ворота все еще скрипели, и не открылись достаточно широко.

— Мы не дошли, — Бертран стянул рукавицу и потёр лицо, красное от мороза. — Вышли с заставы, как условились, свернули на развилке вправо и шли до темноты. А вышли на тракт, по которому к нам ходят с фермы Агриппы. Своими же ногами, к своим же воротам.

— Заблудились, значит, — беспечно ответил я. — С кем не бывает.

— Вот это самое поганое, командир: я не заблудился, — он поднял на меня глаза. — Я готов поклясться, что шли мы верно. По правую руку овраг, дальше нас лес, всё как должно быть. А потом овраг оказался не тот. Я развернул людей и повёл обратно, и мы вышли туда же во второй раз. После этого ночевать в поле, когда мы ходим кругами, показалось мне глупее, чем вернуться.

Он сплюнул в снег.

— Нету мне оправдания. Сколько уж троп в Пределе исхожено, ан нет…

— Я же сказал, что тут нет твоей вины, — пожал плечами я. — Ты вернул людей живыми, и это самое главное.

Он посмотрел на меня недоверчиво. Но к этому времени ворота уже отворились достаточно, и мы вошли внутрь. Про то, что их увели с маршрута, и кто их увёл, я не сказал ни слова ни ему, ни его людям. Ни к чему им пока об этом знать.

Мы разошлись у ворот. Бертран пошёл отпускать своих, а я поднялся в наш дом на второй этаж, и Векс с Айрис поднялись со мной. Поговорить решили в малой комнате, вчетвером: мы трое и Бертран, который пришёл через четверть свечи. Вопрос стоял один — говорить Лилиане сейчас или не говорить.

За то, чтобы молчать, было много причин. Зимой она с угрозой от троицы охотников не сделает ничего: дороги стоят, в гарнизоне двадцать четыре человека на стены и на дозоры, и ни один из них против такой угрозы в одиночку не потянет. У неё на руках Веллен с его лёгкими, семьдесят ртов на урезанном пайке, угроза с запада. И куча других проблем.

Против был один аргумент, но весомый. Это её земля и её люди, и трое охотников, что придут по весне, придут сюда.

— Я скажу так, — произнёс Бертран, когда мы перебрали все варианты. — Я за то, чтобы рассказать. Только не сейчас, а когда у нас будет хоть что-то, кроме слов. Иначе получится, что мы её напугали и на этом всё.

Он заметно оживился, когда понял, что я не шучу насчет того, что его вины в блуждании по ночам по округе нет. Айрис была за то, чтобы сказать сразу, и объяснила почему: Лилиана всё равно узнает, и узнает не от нас, и тогда будет хуже. Векс не спешила выносить решение. Она сидела на подоконнике, подтянув одну ногу. Мы сговорились подумать и решить вечером, на свежую голову, и на этом разошлись.

Айрис ушла топить кузню, потому что к ней с рассвета сидела очередь из беженцев. Лазарь поймал меня в сенях, развернул руку к свету, увидел прокол на внутренней стороне запястья и высказал всё, что об этом думает, в выражениях, которых я от бывшего клирика не слышал ни разу. Потом он промыл рану чем-то, от чего у меня потемнело в глазах, перевязал заново и велел показаться ему вечером.

А я поднялся к себе и достал цепь. Я выложил её на стол и прижал к железу ладонь.