Книга Обнулённый 6, страница 34 – Макс Гато, Виктор Рэн

Ничего.

Она оставалась холодной и острой, с зазубринами, что царапали кожу. И только сейчас я понял, что цепь была чистой: на ней не было ни капли застывшей крови. И цепь упрямо молчала. Ни смеха, ни обрывков фраз.

— Что, даже «скоро» мне не скажешь? — устало выдохнул я.

Естественно, ответа не последовало. Я продержал на ней руку, наверное, минут пять, и не произошло ровным счетом ничего. Я завернул её обратно в тряпку и сунул под кровать.

Спать после такой ночи было уже бессмысленно, а сидеть в четырёх стенах и думать про молчаливое железо под кроватью тем более. Поэтому я взял Жнеца и пошёл обходить стены, как ходил всю зиму, когда в голове накапливались лишние мысли.

Северную стену я прошёл, пока Бенджи менял дозорных. С восточной было видно заставу Вальтера и дым над ней. Потом я спустился, обошёл кузню и двинулся вдоль частокола к южным воротам. До башенки мне оставалось шагов сорок, когда сверху закричали. Судя по голосам молодых часовых, они звали сержанта.

А потом протрубил горн. Я вбежал по лестнице через ступеньку и встал рядом с дозорным, который его и протрубил и еще не успел опустить его вниз. И увидел зрелище, которое не ожидал увидеть этой зимой.

По южному тракту, со стороны Талвега, двигалась колонна. Впереди около двух десятков конных, по двое в ряд. За ними тянулись пешие воины. Я насчитал ещё человек двадцать, и три крытые повозки с обозом. Над головой первой пары конных висело знамя, и цвета на нём были красные.

Сорок человек с лишним. Колонна была больше всего, что Косинец может поставить на стены, даже если считать всех, кто вообще хоть раз держал оружие в руках.

Горн в Пределе означает две вещи. Либо пришла война, либо в свои земли приехал тот, кому они принадлежат. И судя по флагам, угроза со стороны троицы охотников сегодня будет последней в нашем списке забот.

Колонна шла медленно, и это дало мне время пересчитать солдат еще раз. Двадцать конных попарно, следом пешие — оба раза у меня вышло двадцать два — и три крытые повозки в хвосте. Знамя несли на коротком древке, и красные оттенки на нём на фоне белого снега казались бурыми.

Бенджи поднялся ко мне на стену, переводя дыхание.

— Поднимать гарнизон, капитан?

— Поднимешь — и получится, что мы её встречаем как врага, — стиснул зубы я. — Выстави дозорных как положено, без оружия наголо, и пошли человека за госпожой Блэквуд.

Бенджи загрохотал по лестнице, а я спустился и пошёл в наш дом, потому что до того, как эти створки откроются, мне нужно было убрать с глаз двух крайне нежелательных элементов.

Истафан сидел на бревне у стены, как сидел всю зиму, вытянув правую ногу.

— С юга идёт колонна дома Красс, — сказал я ему. — Сорок с лишним человек, и в охране при баронессе наверняка гвардейцы. Если кто-то из них видел твой побег…

Он поднялся с бревна, опираясь на палку.

— Гвардейцы меня вряд ли узнают без доспеха, — произнёс Истафан. — Но подстраховаться стоит.

— Поэтому ты переходишь в наш дом, на второй этаж, в дальнюю комнату. Во двор не выходишь, у окна не маячишь.

— Я не подчиняюсь тебе, Кир, — покачал головой Истафан.

— Тогда почему поковылял к нашему дому, как и приказано? — усмехнулся я, подстраиваясь под его ритм.

— Потому что впервые за долгое время вижу в твоих словах логику, — махнул рукой Истафан.