Книга Обнулённый 6, страница 61 – Макс Гато, Виктор Рэн

Когда все дела были сделаны, солнце еще только опускалось за горизонт. Вышли мы на юго-запад, без лишнего шума, чтобы не привлекать внимания Крича. Идти прямо на запад означало выйти к фронту, а от Торгового Поста к занятой полосе можно подойти сбоку. До Поста четыре дня хорошего хода и пять, если погода будет лютовать.

Третье утро выдалось самым морозным за всю дорогу. Вода в мехах покрылась коркой, у меня мерзли пальцы, и на каждой остановке я отогревал руки под плащом. Шу натянула шарф до самых глаз и ругалась оттуда через слово.

Айрис в то утро перестала хмуриться. За три дня дороги она сказала мне от силы пару фраз, а теперь она улыбалась, глядя за горизонт на западе.

— Хорошее настроение? — спросил я, когда сравнялся с ней.

— Мне здесь нравится, — сказала она. — Я сидела под одной крышей с братом, и никак не могла выкинуть из головы, что он что-то замышляет. А здесь… здесь снег.

— Ну, мы еще планируем вернуться, — напомнил я. — Вряд ли он за это время куда-нибудь исчезнет.

— Я знаю. — Айрис перехватила ремень сумки и сбила с него намёрзший снег. — Знаешь, я с утра хочу сказать тебе одну вещь: если обряд у вас не выйдет и эта тварь останется в теле твоей баронессы, я убью её сама. Без свидетелей и без войны с Крассом.

Говорила Айрис все с той же милой улыбкой на лице. И этот контраст подействовал на меня даже сильнее холода.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — ответил я.

К полудню лес кончился, и мы вышли в открытое поле. Снег лежал ровно и по колено, без дороги и без следов, а до рощицы на другой стороне было шагов четыреста.

Посередине стоял человек. Векс остановилась первой и положила руку на рукоять.

— Я его не чую, — сказала она. — С этого расстояния я должна чуять его отлично, а я не чую ничего.

Он не прятался, потому что прятаться там было негде. Он стоял и ждал, пока мы подойдём, и я остановил своих, когда между нами осталось шагов пятьдесят.

Он был без плаща и с открытой головой. Руки он держал опущенными, и они у него были голые. И над ним не стояло пара.

Я узнал это лицо. Правда в прошлый раз я видел его не собственными глазами, а через призму видения. И тогда я понял, почему холод ему не мешал.

Он стоял и ждал. Снег вокруг него заледенел, и следов к нему не вело ни с одной стороны: ни от рощицы, ни от дороги, ни с направления, откуда пришли мы. Либо он стоял здесь со вчерашнего дня, либо снег ему мешал сильно меньше, чем нам.

— Зейн, — позвал его я.

Пятьдесят шагов в морозном воздухе — не расстояние для голоса. Он услышал. Лицо у него не изменилось, только брови сошлись к переносице, и я увидел, как он перебирает в уме, кто мог назвать мне это имя. Перебирать ему было недолго, потому что выбор у него был всего из одного человека.

— Она заверила нас, что на севере пусто, — произнёс он.

Голос у него был спокойный, и пара изо рта по-прежнему не шло. Он разглядывал меня с головы до ног, без спешки, и по его лицу было видно, что увиденное у него не сходится с рассказанным.

— Она много чего вам не сказала, — ответил я.

— Я ей и не верил. Верить бешеной кошке — себя не уважать, — он слегка размял шею. — Снег меня в плену не держит, вот я и вышел посмотреть на наших беглецов. Второй день хожу по этим полям и, признаться, собирался уже возвращаться. А тут ты. Человек, которого на севере искать незачем