Книга Чёрный ратник 7, страница 105 – Макс Гато

— Долго ты, — сказал он.

— Как смог, — ответил я и вытер с лица чужую кровь. — Где Ярослава с остальными?

— У кольев. Иван с ней. Матвей с Соловьёвым держат крышу.

Я рванул к ней.

Ярослава билась с изменённым медведем. Медведь был в полтора раза больше обычного, и спину и бока его закрывал костяной панцирь. Пластина к пластине, так что клинок не доставал до нутра. Зверь был изранен: на пластинах полосы от клинков, один глаз выбит, из пасти шла пена. Ярослава тяжело дышала, вся в поту и в крови, своей или чужой, не разобрать, и Алый клинок в её руке дрожал.

Я ушёл Тёмным шагом ей на помощь и вышел на холке медведя. Оба клинка я обрушил сверху вниз, и они с чавкающим звуком вошли между пластин, по рукояти. Зверь взревел и встал на дыбы. Ярослава бросилась вперёд, красной вспышкой, и вспорола ему брюхо снизу доверху.

Медведь вскинул лапы и начал заваливаться вперёд. Я видел, как Ярослава с горящими красным глазами смотрит на то, как медведь падает, и как не успевает отойти. Я ушёл Тёмным шагом к ней, схватил её за пояс, и вместе мы упали в траву в стороне от туши.

Медведь рухнул на землю и поднял в воздух облако пепла.

— Спасибо, — выдохнула она и кашлянула.

Её глаза, которые до этого горели яростью, медленно принимали человеческий вид. Она тяжело дышала, вся разгорячённая, подо мной. Я вскочил, помог ей подняться и направил к Олафу.

— Иди к нему. Помоги с крышами.

Она кивнула и тяжело зашагала в Храбровку.

На меня же почти сразу сверху бросились летучие мыши, стаей, и я раскидал их клинками, но они лезли под броню, в щели, к шее. Если бы не Чёрный панцирь, им бы это удалось. Я потянулся Поглощением ко всем сразу, и они превратились в дым, который осел мне на плечи.

Дальше я бросился вдоль кольев, помогая защитникам, будь то северяне, орденские ратники, сомовские бойцы или мои. Твари ложились одна за другой. Антон держался у крайнего кола и дрался топором, хотя одна рука у него так и не двигалась: он рубил левой, не думая отступать.

Северская с чёрным от копоти лицом билась рядом с ним. Лунёв с Воронами держал то место, где стояли рогатины, и Вороны работали топорами и булавой, и всё, что доходило до них, умирало. Матвей на крыше крайней избы принимал рысей на Зелёный щит и сбрасывал вниз, где их добивал Клим с мужиками.

Соловьёв стоял на уцелевшем помосте и бил по птицам. Быстрый глаз держал его зрачки расширенными, и он видел, куда птица повернёт. Стрела уходила вверх, раздваивалась в полёте, и сбивала летающих тварей.

Иван стоял у просадки в изгороди с молотом. Барсуки высовывали наросты из земли, и молот падал на нарост. Земля у просадки была чёрной от того, что текло из мёртвых тварей.

Сомов из-за спин своих стрелял без промаха. Он не тратил стрел на лосей. Каждая его стрела находила монстра, и следующему приходилось лезть через него. Богдан стоял в створе с двуручником и рубил им не переставая.

Саровские с поля накатывали на монстров волной, били копьями и уходили. Там каждый раз шёл молодой маг Векшина, и перед бойцами летели ледяные заклинания. Волки и другие звери путались, скользили и их добивали конные.

Длинную тварь на множестве ног взяли Лунёв с Воронами. Ворон с булавой встал перед ней в Каменную стойку и принял на себя три головы разом. Его отбросило на шаг, но он устоял, а Лунёв ударил сверху Сокрушением туда, где звери срастались, и хребет лопнул. Тварь развалилась, но каждая её часть всё ещё ползла.