Книга Чёрный ратник 7, страница 1 – Макс Гато

— Вижу движение, — тихо сказал Соловьёв. — Под башней.

Я и сам уже всё видел. Из-за развалин домов медленно выходила колонна. Люди шли по двое, вытянувшись цепочкой шагов на восемьдесят, и по бокам от них двигались фигуры в плащах.

Пленные шли сами. Никто их не тянул и не подгонял. Они спокойно переставляли ноги, не оглядываясь, и между ними не было ни одного, кто бы упирался или отставал. Колонна дошла до пустыря под Разрывом и замерла. Один человек в плаще отделился от остальных ковенских магов и пошёл вдоль строя, останавливаясь через каждые несколько шагов. Он явно пересчитывал людей.

Разрыв вновь вспыхнул. Вот только из него не появилось ни монстра. Наоборот, колонна сократилась вдвое. Я крепко сжал зубы. Спуститься вниз мы никак не успевали. Очередная вспышка, и оставшихся людей стало еще меньше. Кто-то из последних похищенных вдруг засуетился. Мужик, судя по росту и фигуре, завертел головой, будто очнулся ото сна. Но ковенский маг в плаще положил ему ладонь на спину и их обоих объяла мана. Мужик шагнул вперёд и исчез. А вместе с ним и ковенские маги.

На пустыре резко стало пусто. Только Разрыв всё ещё мерцал над Пястовым.

Ярослава рядом со мной медленно выдохнула. Пальцы у неё побелели на рукояти клинка, и красная аура пошла по ладоням.

— Сорок три человека, — процедила она сквозь зубы. — Если считать от головы колонны.

— Из Храбровки увели как раз столько, — отозвался Соловьёв.

— Значит, это они, — сказал я. — Все, кого мы не нашли по дворам.

Соловьёв лежал в трёх шагах левее, упираясь локтями в сухую траву, и не отрывался от развалин взглядом. Глаза у него немного слезились от длительного использования Ясного взора, и он то и дело вытирал их тыльной стороной запястья.

— Внизу больше никого, — сообщил он. — Костры горят, но там вроде пусто. Похоже, ушли все, кто там был, до последнего человека.

— Часовых нет? — спросил я.

— Ни одного, насколько вижу. Даже у землянок на северной стороне.

Матвей же молчал с того мгновения, как колонна встала на пустыре. Он лежал, вжавшись в склон всем телом, и щит держал под рукой, готовый подняться в любую секунду. Зелёная аура тлела у него по кромке наруча и не гасла, хотя драться было не с кем.

Разрыв над башней держался ещё долго. Он не гудел и не бил светом, просто висел в воздухе, тонкий и рваный по краям, и мана вокруг него расходилась медленными кругами, оседая на развалинах. Потом края начали смыкаться. Свет уходил внутрь сам, как вода уходит в трещину в камне, и когда последняя нить погасла, по равнине прошёл низкий толчок. Трава на склоне прижалась к земле, и сухостой вокруг затрещал.

Я поднялся на колено и посмотрел вперёд аурным зрением.

Плотный слой маны, который стоял над Пястовом с вечера, теперь изменился. Он не исчез, только лёг ниже, на самую землю, и медленно тёк к пустырю, где была воронка.

— Спускаемся, — приказал я.

К развалинам мы вышли перед рассветом, когда небо над восточной грядой только начало сереть. Пястов оказался ещё больше, чем выглядел с холма. Улицы сохранились плохо, но читались по фундаментам. Они были широкие, с остатками водостоков по краям, а между камней росли деревья и кустарник. Дома сгнили давно, от них остались разве что фундаменты и печные основания, и я насчитал не меньше двух сотен дворов. У реки лежали каменные развалины со сводами, а в середине города торчали три стены башни, почерневшие изнутри.