Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 16 – Анна Ковалева

— И что теперь?

— А ничего, — пожал я плечами. — Приказ свыше — никакого перезахоронения. Так что всё останется как есть. Да и правильно это, наверное. Негоже как-то могилу разрывать, тем более мы облагородить ее успели. Да и некого нам хоронить в ней, ничего от брата не осталось. Только к мемориалу ездить, цветы возлагать.

— Трындец какой-то. Эх, Витька, Витька, как же так?

— А вот так. Зато матери, надеюсь, теперь легче станет. Она ведь права была, чувствовала, что что-то не так. А я ее по врачам водил, кусок идиота.

— Ну психолог точно лишним не был. В такой-то ситуации. Никто ж не знал, что вот такая херня случится. Ты действовал правильно, согласно обстоятельствам. Тебя себя упрекнуть не в чем. Сделал всё, что мог и для брата, и для матери. А то, что гроб не тот привезли, не твоя вина.

— Только этим себя и утешаю, — сделал еще один глоток коньяка и вздохнул. А Стас вдруг спросил:

— Слушай, а ты на эту Ларионцеву совсем не злишься?

— В первые секунды только. Пока эмоции по мозгам шарашили. А потом отдуплился, поставил себя на ее место и понял, что поступил бы также на ее месте. Тоже не смог бы жить и делать вид, что не знаю, что мой брат похоронен под чужим именем. Захотел бы увидеть могилу и иметь право посещать ее время от времени. Так что злиться мне на Настю не за что. Наоборот, я ей искренне восхищаюсь. Ее решимостью и силой духа. Столько лет искать и надеяться, несмотря ни на что. И это при наличии маленького сына. Другая бы деньги получила и свинтила в лучшую жизнь. А Настя эти годы посвятила поискам.

— А она и правда тебе на шею с поцелуями кинулась?

— Да, я в первый момент охренел, конечно. Только успел переступить порог, и тут такое… Слезы, объятия, поцелуи. Но еще больше я охренел, когда Настя мне фотку своего мужа показала. Он реально моя копия, если не считать совсем мелких родинок. Как брат-близнец, мля. Сам бы не поверил, если бы снимок не увидел. Представляешь, как триггернуло человека? Едва-едва свыкнуться с тем, что муж мертв. И тут увидеть его живую копию. Вот и накрыло Настю. Поэтому и на шею кинулась, и в обморок рухнула. Я бы тоже на ее месте ушел в бессознанку, если бы клона Витька увидел.

— Слушай, а может, этому есть какое-то объяснение? — друг наморщил лоб, а я лишь отмахнулся.

— Да я сам уже всё передумал. Всё мыслимое и немыслимое. Даже спросил у матери, не усыновленный ли я. Так она чуть полотенцем меня не отхлестала от праведного возмущения. И доказывать начала, что сама меня рожала. Так что нет, Стас, это просто совпадение. Невероятно, но факт. Рождаются в этом мире похожие люди.

— Дважды охренеть. Прямо сумеречная зона какая-то. Слушай, а дальше что делать будете?

— Настя у нас останется на пару дней, мама ее пригласила, и я не против. Пусть вместе обговорят общее горе. Маме от этого больше пользы будет, чем от сеансов с Валентиной. Да и Насте легче будет. Её душа тоже успокоится, хоть будет знать, где ее муж обрел последнее пристанище. Завтра на кладбище ее отведу, поговорим насчет могилы. Если захочет приезжать и дальше, пусть приезжает. Мы с мамой против не будем. Кстати, завтра вечером поминальный ужин. Батю помянем, Витю, ну и Владимира, раз уж судьба так связала наши семьи. Придешь?

— Мог даже не спрашивать, — друг кивнул. — Приду, конечно. Да и с Анастасией познакомиться интересно.