Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 17 – Анна Ковалева

— Ты только осторожно там. Не перегибай. Девушка в расстроенных чувствах, плюс неловко ей от ситуации в целом и от вчерашнего.

— Да понял я, понял. — Стас закатил глаза, а потом спросил: — Слушай, а скажи честно…

— Чего?

— Тебе понравилось?

— В смысле?

— В коромысле. Целовать Настю понравилось? Только не заливай, я ж тебя как себя знаю. Сразу пойму, что пиздишь.

— Честно? — выгнул я бровь. — Понравилось. И даже очень. Сам от себя такого не ожидал. Настя очень красивая девушка. Цепанула она меня. И не только поцелуями, но и своей искренностью, характером, чистотой. При других обстоятельствах на свидание бы пригласил, ухаживать бы стал.

— А сейчас что мешает?

— Как ты себе это представляешь? — посмотрел на друга как на идиота. — Мы живем в тысяче километров друг от друга, у нее маленький сын, она вдова, тоскующая по любимому мужу. Причем не просто погибшему, а, ерш твою медь, похороненному под именем моего брата. Уж молчу про наше нереальное с Владимиром сходство. Как я при таком раскладе к ней клинья подбивать буду?

— Но…

— Никаких «но» … — залпом допив коньяк, грохнул стаканом о стол. — Не судьба, Стас, не судьба. Даже думать об этом смысла нет. Хотя и очень хочется…

Домой я заходил с опаской. Как будто на заминированную территорию ступал. Просто не знал, чего ожидать.

Не представлял, что буду делать, если снова увижу Ниагарские водопады слез и услышу горькие рыдания.

Нет ничего хуже в этом мире, чем быть беспомощным. Особенно перед горем близких.

Поэтому и стоял на крыльце, подготавливал сам себя к той картине, что могу увидеть.

Чуть ли не перекрестился, прежде чем открыть дверь и зайти.

Но меня ждал приятный сюрприз. Даже более чем приятный.

Мама в довольно бодром настроении порхала на кухне, и даже что-то напевала себе под нос.

А Настя помогала ей готовить ужин: подавала посуду, резала салат, доставала продукты из холодильника.

Я даже замер на пару минут, боясь спугнуть эту прекрасную картину.

Давно уже не видел матушку такой деятельной и энергичной. Со дня получения похоронки.

Были у нас совсем плохие дни, когда она лежала пластом, молчала и ничего не ела.

Дни средней паршивости, когда мама бродила, как зомби с отсутствующим видом и делала на автомате самые простые дела.

И хорошие дни, когда улыбалась, поддерживала разговор, проявляла интерес к происходящему в городе и мире.

Но всё равно это было не то, что было до смерти брата. Не было прежней экспрессии, энергичности, легкости, улыбок.

Мама действительно стала тенью самой себя.

А тут такие метаморфозы. Настя у нас в доме всего полдня, и мама начала оживать.

Не знаю, как это возможно и чем именно объясняется, но эффект мне определенно нравится.

Даже задержать Настю подольше у нас захотелось. Чтобы мама смогла побыстрее оправиться.

Понимал, что это невозможно. У Насти ведь там своя жизнь, работа, ребенок, в конце концов.

Но запретить хотеть я себе не мог. Как не мог запретить себе любоваться нашей гостьей. Очень уж хорошенькой была Настя, глаза так и льнули к ней.

Думал, после развода с Мариной уже ни на одну женщину так не посмотрю, слишком много крови мне выпила бывшая.

Но знакомство со вдовой Владимира и на мне сказалось положительно. Действительно, чудесная девушка.

— О, Марик, ты вернулся, — мама улыбнулась при виде меня. — Переодевайся давай. Через двадцать минут будем ужинать. И только не говори, что ты где-то успел перебить аппетит.