Книга Две судьбы. Счастье на осколках надежды, страница 2 – Анна Ковалева

Спустя два месяца после того разговора меня пригласили на прием к мэру.

И в его кабинете приехавший из Москвы генерал Мельников, наконец, открыл мне жуткую правду.

Мой муж, Владимир Ларионцев, действительно погиб два с половиной года назад, тело его было сильно изуродовано взрывом и опознать визуально было невозможно.

Только по ДНК.

И вот тут было самое жуткое. Результаты ДНК-теста просто перепутали, потому что кто-то неправильно оформил образцы в базе данных, и тело моего мужа в цинковом гробу отдали на захоронение другой семье.

— Как давно это произошло? Когда похоронили моего мужа? — спрашиваю почти мертвым голосом. А генерал отводит взгляд в сторону и нехотя признается.

— Груз двести был отправлен в Липецк два года назад, в начале марта.

Я прикрываю глаза и сжимаю ладони в кулаки. Сразу становится больно дышать и начинает болезненно дергаться сердце.

Два года, Господи… Вовка уже два года похоронен, в чужом городе, в чужой могиле, под чужой фамилией.

Все это время он лежал в сырой земле, а я надеялась на чудо и молилась о его возвращении.

Как же это жестоко. И по отношению ко мне, и к той семье, которая похоронила чужого человека как родную кровиночку.

— Настенька, тебе плохо? Вот держи. Там успокаивающие капли, должны помочь.

— Спасибо, — дрожащими руками принимаю бокал из рук Инессы и выпиваю воду почти залпом.

Но это помогает мало. Внутри меня все клокочет, а сердце рвется от боли, обиды, проклятой несправедливости и холодного казенного равнодушия.

Я не вижу в глазах этого высокопоставленного офицера сочувствия и сожаления о сложившейся ситуации. Лишь холодную отстраненность и раздражение.

Да, товарищу генералу явно не нравится сидеть здесь и объясняться перед какой-то вдовой.

Он бы с радостью похоронил эту «ошибку», да не вышло из-за вмешательства мэра Решетникова.

Я отчетливо понимаю, что только чудом узнала правду. Поэтому не могу сдержаться от выпада.

Поднимаю голову, смотрю прямо в глаза генералу Мельникову и выпаливаю, горя праведным негодованием.

— Мой муж не случайная ошибка. Как и тот боец, под чьим именем его закопали. Они оба, как и тысячи других, проливали кровь на благо страны, и вот такое отношение по итогу? Вам, получается, всё равно, где хоронить героев?

— Анастасия Максимовна, — пророкотал Мельников. — Я вашему горю очень сочувствую, но выбирайте выражения, пожалуйста. Мы все уважаем наших бойцов и чтим их память. Но война есть война, как говорится. На ней всякое бывает, в том числе и безумная путаница, и человеческие ошибки. Те месяцы были самыми тяжелыми, морги были переполнены, транспортировали тела, куда была возможность. В ЦОП[ТА1] попадают разными путями, и то далеко не все. Не только бойцам было тяжело, но и врачам, санитарам, медсестрам. И тем, кто выполнял самые скорбные обязанности — по оформлению, опознанию и отправке тел. Да, случился человеческий фактор. По усталости и невнимательности перепутаны имена вашего мужа и другого бойца. За это я готов от лица министерства принести самые искренние извинения. Но всё же это была случайность, а не злой умысел. Вот, сами посмотрите. Мудрено ли было ошибиться, вбивая данные? Почти идентичные данные, разница всего в две буквы в инициалах.

Генерал вытаскивает из папки лист А4 и протягивает мне. А я тупо пялюсь на две колонки цифр и два действительно очень похожих имени.