Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 206 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

5 марта 2017

Занятие в развитие темы «Мелкая сошка». На предыдущем занятии Угаров дал ей подтему «Мой внутренний идиот» и задал упражнение «Мой невидимый жилец». Студентам требуется персонифицировать и описать своего двойника и отношения двойника («жильца») и личности («сторож»). На занятии «жилец» подвергается принудительному интервью.

Цель упражнения: в индивидуальном плане – спонтанная импровизация, для группы – коллективное создание истории.

Тема: «Мелкая сошка».

Разбор студенческих работ: «Мой невидимый жилец»

Материнский: Это впервые, когда «жилец» может говорить. «Сторожа» зовут Артем. Он мне сегодня впервые дает высказаться. У меня первая претензия к нему по поводу того, что он называет возрастом. Он обозначает дату рождения: 29 марта 1983 года. В паспорте это прописано. А я почему-то никогда этому не верил. Почему именно 33 года мне? Мне либо больше, либо меньше. Именно этой условной дате я не верю.

Как меня зовут, наверное, ваш первый вопрос.

Перед тем, как я появился на свет, дедушка по отцовской линии приехал в Москву из Воркуты и говорит: «Вот вы ждете ребенка, у меня, значит, будет внук – я знаю его имя. Вы должны его назвать Тимофеем. Вот. Это мое условие, иначе – прокляну и скажу, что таких детей у меня, как вы, нет и не было».

Папа, естественно, согласился, а вот мама говорит: «1983 год на дворе и Тимофей – что за херня? А будет он жить в 2010 году, и какого лешего его будут звать Тимофеем? Тем более – Тимофей Григорьевич. Это же ад. Это же ужас».

Надо было придумать альтернативное имя. Отличное имя Артем. Дед перед днем рождения выслал вазу, на которой было написано: «Моему дорогому любимому внуку Тимофею. От любящего дедушки». Выгравировал. Мать ужаснулась, она побежала быстро в мастерскую, где гравировкой занимаются, и попросила, чтобы имя изменили на Артем. Когда я родился, месяц я ходил Тимофеем, даже на детской медицинской карте было написано: «Материнский Тимофей». А через месяц заклеили и написали новое имя – Артем. Я в принципе остаюсь этим Тимофеем.

Дед разозлился очень в итоге и отцу не подарил машину, обещал – но не подарил. Мама его успокоила, она умела уговаривать родственников, и дед в итоге согласился на Артема.

Вообще все, что он говорит и делает, я должен выполнять. Он держит меня в заточении и не дает возможности выбраться. Я в какой-то момент понял, что я могу идти на эти его условия, но внутри себя делать по-своему. Например, предложили условия: пойти в воскресную школу на Ваганьковское кладбище. Мне понравилась вся эта православная атрибутика, особенно понравилось быть на отпеваниях, там очень красиво было. Я стал верующим с тех пор. Верил в Бога, старался молиться, говорил ему: «Давай молиться», а он: «Нет». Несколько лет он походил в эту православную гимназию, и спасибо ему, что он запомнил некоторые из молитв, которые я потом повторял.

Когда ему было лет семнадцать, он решил попробовать наркотики – я сказал, ну ладно, это, конечно, грешно, но он попал к людям, которые варили винт, и смотрит на это дело. Я говорю ему: «Ну попробуй, раз уж отправился во все тяжкие». Он говорит: «Нет». Я: «Давай». Он говорит: «Нет». В итоге раз ширнулся. Мне понравилось. Ему нет.

Потом он книжки стал читать. Философские, противные, мне они не понравились.