Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
У нас существует превратное мнение, что в вербатиме не нужна режиссура. Собрал интервью, посадил артистов, они громко зачитали – и произошел спектакль. На самом деле в вербатиме сложная режиссерская работа, потому что нужно абсолютно самоустраниться. И вот эта задача практически невыполнима. Да еще для режиссера с нашей школой, да еще с опытом режиссуры XX века. Как это я устранюсь? (А это очень важно!) Я много занимаюсь вербатимом и не верю в вербатим про доярок, красавиц и красавцев. Вербатим должен заниматься пограничными зонами. Там, где наступает мое авторское онемение, вот там – вербатим. При публичном исполнении, безусловно, документальность меняется. Места для фантазии в вербатиме гораздо больше, чем в классическом тексте. В любой классический монолог изначально заложена внутренняя логика текста. В реальных текстах эту логику достать очень трудно. Речи обычного человека очень загадочны. Почему он так сказал? Почему он употребил именно это слово? И вот эти вопросы можно решить, включая себя. Когда мы делали «Сентябрь.doc», где говорится о событиях в Беслане, у нас была задача не быть на чьей-то стороне. Как себе представить позицию «я за чеченцев» или «я русский шовинист»? Я бы сказал, что вербатим – это опасный метод. Можно так опросить людей, что у тебя прозвучит то, что ты хочешь. Здесь волюнтаризм – для Наполеона. Законы, которые существуют в этом жанре, не разрешают менять ни одного слова внутри определенного блока высказывания, но они разрешают автору компилировать так, как он хочет. Здесь и возникает опасность манипуляции. От перекомпоновки можно изменить все на обратный знак. По понятным причинам внутри работы в этом жанре существуют сильные этические законы. Человеку, у которого берешь интервью, ты обязан сказать, для чего оно. Ты обязан сказать, что это прозвучит публично. Вы обязаны договориться, прозвучит его имя или нет. Те, кто работает давно в вербатиме, в основном британцы, всегда говорят: «Никогда не зовите прототипа посмотреть результат. Он никогда себя не узнает». Не потому, что его исказят или плохо сыграют. Это закон психики. Как человек иногда не узнает себя на фотографии. Он не узнает себя в отражении. Более того, это может вызвать шок. Но одновременно это один из самых психологических жанров в драматургии. Представьте: древнегреческая сцена, протагониста убили, агониста убили, остался один хор, который понимает, что всех убили, и начинает что-то выкрикивать. Кто-то плачет, кто-то говорит, кто-то опровергает. Такой трагический гул хора, у которого отняли героя. Произведение, у которого отняли героя, – трагическое. Точка неразрешимости Константин Шавловский СЕАНС 25.02.2007, № 29/30 https://seance.ru/articles/tochka-nerazreshimosti/ БДСМ.doc — Как родился «Кинотеатр.doc» – это же случилось при вашем непосредственном участии? — Сначала мы обратили внимание, что к нам на спектакли стали приходить молодые кинематографисты. Они смотрели постановки, потом мы вместе их обсуждали. И в ходе этих обсуждений, а может, и независимо от них, в общем, мы поняли, что, оказывается, существуют фильмы, близкие «Театру.doc» по стилистике. Тогда и возникла идея создать что-то вроде дочернего предприятия – «Кинотеатр.doc». Поначалу он задумывался как мини-фестиваль, где мы собирались показывать только реальное кино. |